Пусть драпают.
Леонид Ильич Брежнев разослал тезисы своего доклада своим ближайшим соратникам. Устинову – военные и промышленность, Громыко - дипломаты, поговорил с хозяином Москвы Гришиным. Поговорил с хозяином Ленинграда Романовым. Обзвонил южную часть страны. Обзвонил среднерусские области. Лично пообщался с Алиивым. Андропов Юрий Владимирович, пришел сам.
Отзывы были положительными. В армию пошла хорошая еда и сейчас солдаты, занятые на уборке, получали за свой труд деньги. Деньги серьезные. Осенний призыв обещал хороший набор. Слухи по стране шли быстро и хорошо работавшие могли поехать на дембель с хорошими деньгами. Все хотели сходить в армию и приехать с деньгами. Дедовщина уменьшилась. Солдат перестал скучать. Надо было работать. Армия поддержит.
Андрей Андреевич Громыко доложил об улучшении отношений между СССР и США. Крупные лоббисты – «Желтый клоун», «Памперс и Шмамперс», «Кола и смола», блокировали через своих лоббистов ввести новые санкции. Поправка Джексона-Веника, вводящая запрет, в том числе технологий в нефтегазовой отрасли была пока отложена.
Москва приветствовала изменения. Гришин докладывал, что в «Желтый клоун» стоят очереди. Впервые в «Прагу» и «Кахетию» можно было попасть свободно. Уменьшилась преступность, алкоголизм и наркомания. Вырос спрос на товары народного потребления, и уменьшилась детская заболеваемость. Подгузники спасали детей.
Ленинград встретил как всегда дождем и туманом. Романов скрытничал, но в целом поддержал политику партии и правительства. «Желтый клоун» вышел на рынок имперской столицы. Только, отдавая дань традиции, его там писали через «о» «Жолтый клоун».
Средняя Азия осыпала Леонида Ильича солнцем. Цеховики, получив возможность легально производить подгузники, нашли применение хлопку. Миллионы рублей, лежавшие расстрельными делами хлынули в экономику. Главы Партии получили дворцы, а страна миллиарды в казну.
Маришка наладила поставку тканей, и страна получала свои джинсы, легкие костюмы, кашемировые пальто.
В каждом кишлаке светился «Желтый клоун», правда, со своей спецификой. Вместо колы был чай. А вместо картошки фри – плов.
Маришка открыла при каждом «Желтом клоуне» по всей стране, пункт выдачи одежды, которую можно было заказать по каталогу из Средней Азии. Поставки работали, и рынок одежды поменялся.
Страна начала одеваться ярче и в осеннем воздухе пахло весной.
Среднерусские области приветствовали перемены. Крестьяне получили живые деньги и урожай. Впервые за много лет страна могла не опасаться дефицита продуктов. Село ликовало и ждало продолжения. Одно не радовало. Доходы от продажи алкоголя снижались. Но их компенсировали доходы от сети «Желтый клоун».
Уменьшилось пьянство и преступностью. У людей появилась надежда и место, куда было можно применить силы.
Азербайджан приветствовал теплом и дружбой. «Желтый клоун», выбирал все поставки фруктов из республики и приносил неплохой доход. Алиив, лично знакомый с Маришкой через Мартина Маговаева, очень хвалил ее. Алиив умел найти подход к людям, и первый филиал фабрики подгузников открыли в Баку. Маришка прилетела туда вместе с мужем, на одном самолете с Мартином Маговаевым и Галиной. Им была организована чудесная встреча, и они провели там два чудесных дня. Мартин сам провел экскурсию по красивейшему городу, и лишь статуи двенадцати первым революционерам портили его.
Соседи же Алиива, как всегда были недовольны. Недовольны всем. Но Брежнев решил их не слушать. План по включению живших на остатках горы Арарат был уже готов. Часть из них должна была уехать в Грузию. Часть войти в Азербайджан.
Андропов Юрий Владимирович, пришел сам. Посмотрел на Леонида Ильича через очки. Полуулыбнулся и достал папку. В папке было два тоненьких листочка с приколотыми наверху фото Маришки и Егора. Он протянул листочки Брежневу. Тот почитал их. Почитал один раз. Потом второй. Задумался. Он взял, давно не использовавшуюся пачку сигарет. Врачи запрещали, да и сам он не тянулся к ним уже три месяца. Закурил. Почитал снова. Затушил сигарету о пепельницу, тяжело ее сминая в «бычок».
Взял листы желтоватой, советского производства бумаги. Открепил аккуратно фотографии, прикрепленные железной, большой тугой скрепкой. Фотографии аккуратно убрал в ящик. Сложил листы вдвойне. Разорвал. Потом еще раз сложил и еще раз порвал. Выкинул обрывки в урну и сказал: «Забудь, Юрий Владимирович. Маришку и Егора не трогать. Все».
На листах была описана краткая биография Адаменковых. То есть ее отсутствие.
Паспорта были настоящими. Но они, судя по серии, будут только выпущены в декабре 1978 года. Права настоящие, да только Егора Игоревича Адаменкова не было. Маришка Богдановна Адаменкова еще не родилась. Богдан Степанович был. Был и Степан Андреевич, знакомый Брежнева. Он действительно вышел на пенсию и занимался пчеловодством. Но Маришки не было.
Юрий Владимирович загадочно посмотрел на него. Выполнил приказ и забыл и приготовился слушать.
Брежнев в вкратце изложил свою идею. Андропов помолчал. Подумал и сказал. Настроение в народе улучшилось. Сеть «Желтый клоун», на уровне тотального дефицита и разгильдяйства, на фоне мелких бытовых неурядиц, выглядела отдушиной. Приходя в него. Видя чистоту. Порядок. Организованность и получая качество. В каждом ресторане. По всей стране. Люди видели в нем надежду. Появлялась вера, что в стране может быть также. В любом магазине. В любой парадной. В любом подъезде. На улице. Везде.
Подспудное преклонение перед западом уходило. Выпуск подгузников, салфеток, кремов, пока детских улучшил быт. Новая партия, пробная, туалетной бумаги, на реконструированном Байкальском комбинате давала понять, что опы будут чистыми не только у детей.
Люди ждали перемен и перемены наступали. Маленькими шажками. Сейчас предложение Брежнева воспримут не как слабость, а даже с удовлетворением, резюмировал он.
Леонид Ильич засиял.
Через два часа собрали Политбюро.
Единогласно, при одном воздержавшемся приняли Постановление «О свободном выезде граждан еврейской национальности из Советского союза». Одобрили текст «Правды», который с утра прочитала Маришка. Заголовок гласил. «Пусть драпают».
«Решением Политбюро ЦК КПСС, принято решение о свободном выезде евреев из нашей страны. Плохо это или хорошо? Да пусть бегут. Путь ищут себе новой доли и нового угла. СССР справится и без них. Пусть, шипя злобой, обливают страну, которая была их домом. Пусть бегут, забыв, что мы сделали для них, победив фашизм. Но те, кто останется, пусть вольется в единый советский народ и работает на его благо».
Маришка удовлетворенно вздохнула.
Уже вечером в аэропорт «Шереметьево» приземлилось первых пять Израильских самолетов. На него взошли семья Чубайсов, и маленький мальчик Боря, с рыжими кудрями, внезапно ставший Израэлитом, смотрел в последний раз на русскую землю.