– Кто тебе сказал, что Морин сбежала? – насторожилась я.
Я принесла дневник подруги домой и уже в своей комнате пролистала его до конца. Но обнаружила в нем только еще четыре записи. Все они были датированы этим летом, и во всех описывалось, во что Морин была одета (розовые бархатные шорты и футболку с розовыми рукавами для игры в софтбол), что она делала, количество мужчин, которым она это делала («сегодня двоим и только это! он обещал»), и сколько ей было заплачено («75 баксов, официанткой столько не заработаешь!»; «мужчины – глупые животные»). Прочтение этих записей укрепило мою уверенность в том, что шериф Нильсон знал, что случилось с подругой.
– Чарли, – ответила на мой вопрос Джуни, назвав мальчишку из ее класса, который жил от нас в двух кварталах. – Он сказал, что Морин убежала с плохой компанией.
– Ш-ш-ш! Не говори так о друзьях Хизер, – резко цыкнула на сестренку мать.
Я с удивлением уставилась на нее: мама редко принимала мою сторону.
– Ничего страшного, мам. Джуни просто повторила то, что слышала.
– Так что Морин? – решила уточнить Джуни. – Она правда общалась с плохой компанией?
Я задумалась над вопросом сестры. Эд исчез с моего радара, но еще не совершил ничего дурного, насколько я знала. Рикки строил из себя крутого парня, но по факту больше пыжился. Ант пытался ему подражать. Но оба еще были юнцами, и я хорошо их знала. А вот трое мужчин, что находились с Морин в том подвале? Они были прогнившими до мозга костей.
– Возможно, – пожала плечами я. – Но только Морин не сбежала.
– Откуда ты знаешь? – спросила мать.
Ее внезапный интерес к миру раздражил меня.
– У Морин не было причин для бегства. В ее окружении, в ее доме ничего не изменилось. С чего ей было сбегать? Ну и, кроме того, она бы мне сказала.
Чем чаще я повторяла эти слова, тем меньше мне в них верилось.
– Как мои прекрасные леди чувствуют себя сегодня утром? – появился на пороге кухни отец, повязывавший галстук на шее.
Он поцеловал маму в щеку, его рука задержалась на ее талии, и на этот раз мать не поспешила от него отстраниться.
Это не укрылось от внимания даже Джуни. И проигнорировать столь необычное поведение родителей сестренка тоже не смогла:
– Что с вами такое?
Отец с матерью переглянулись, заулыбались и захихикали; такого довольного «мурлыканья» я давно не слышала от обоих. Все в это утро было не так. И мое раздражение усилилось.
– Пап, а ты слышал что-нибудь еще о Морин или о той другой пропавшей девушке? – выпалила я. – Об Элизабет?
Улыбка слетела с лица отца.
– Увы, ничего. Но Джером со своей командой делают все возможное. Работают сутками напролет.
«Как же, поверила!»
– Значит, они больше не считают, что Морин сбежала?
– Я этого не говорил, милая. Но я знаю, что они прилагают все усилия, чтобы разыскать твою подругу, независимо от причины ее отъезда или бегства.
– В самом деле? – усмехнулась я.
– Хизер! – увещевательно проговорила мать. – Не дерзи отцу.
На миг мне захотелось вскочить и умчаться прочь, как поступают в телесериалах дети, когда их ругают родители. Но это был не сериал, и мне пришлось взять себя в руки (а иначе кто бы защитил Джуни, обезопасил ее от матери, переменись у той настроение?).
– Прошу прощения, – пробормотала я.
Приблизившись, отец сжал рукой мое плечо.
– Обещаю тебе: Морин найдется, – мягко проговорил он. – Тяжело, когда ожидание затягивается, но я тебя уверяю: офис шерифа округа Стернс относится к этому делу со всей серьезностью. А еще сегодня вечером я узнаю свежие новости. Я приглашен на ужин в дом Джерома.