«Может, броситься вперед, сбежать вниз, удостовериться, что это та самая комната, в которой я видела Морин на коленях, и так же стремительно вернуться назад, пока мама совсем не развалится?» – лихорадочно завихрились мысли в голове. Для такого странного поведения требовалась причина. Как и оправдание для того, чтобы увезти мать. Задача была не из легких. Но выполнимая. Если бы удалось спасти Морин, я бы пошла на все!
От легкого прикосновения к коже я вздрогнула так, словно меня ударило током.
Рука Джуни искала мою ладонь; взгляд ее глаз, подведенных голубым карандашом, оставался прикованным к маме. Ну конечно! Сестра тоже услышала это «Ох…» Этот слабый, но жуткий намек. Мое сердце упало. Подвал был близко, очень близко, но бросить Джуни в такой ситуации одну я не могла.
Как вдруг…
Мы обе подскочили, услышав вой сирены. Следом за ней сгущавшиеся лиловые сумерки прорезали проблесковые огни; их блики заплясали на когтистых ветках деревьев. Перед домом шерифа под визг тормозов остановилась полицейская машина. Рука Нильсона потянулась к ремню – как будто за револьвером. Но он был не в униформе. Шериф метнулся на улицу, отец за ним следом.
Водительская дверца открылась, полицейский в униформе выкрикнул:
– Мы нашли ту девушку, Джером. Она в каменоломне.
Воздух стал душным.
«Живой? – захотелось выкрикнуть мне. – Вы нашли ее живой?»
– В машину, – скомандовал нам отец. – Живо!
– Дайте мне пару минут, – бросил шериф Нильсон, поспешив обратно в дом.
– Я отвезу семью домой. Встретимся на месте, – обратился отец к полицейскому; его лицо исказила угрюмость: – В какой именно каменоломне?
– В Карьере Мертвеца.
Глава 28
Папа отвез нас домой и рванул к каменоломням, едва мы вышли из автомобиля.
Прикрыв рукой глаза от солнца, опускавшегося в свое лиловое ложе, мама проводила его взглядом. А я внезапно превратилась в один сплошной сгусток пульсировавшей боли, не способный найти себе место ни в доме, ни на улице.
Но пока мы все втроем остановились на подъездной дорожке.
– Интересно, какую девушку они нашли? – спросила Джуни.
Я резко повернулась к сестре:
– Что?
Но правда саданула мне под дых еще до того, как это слово сорвалось с губ. Морин была не единственной пропавшей девушкой в Сент-Клауде. Бет Маккейн тоже до сих пор не вернулась. Я даже испытала вину за то, что так истово, так отчаянно надеялась, что там, в Карьере Мертвеца, обнаружили мою подругу – живую и невредимую.
Я вовсе не желала, чтобы Бет не нашли. Просто отсутствие этой девушки не сказалось на мне так, как исчезновение Морин, оно не вызывало такой щемящей боли в сердце и леденящей пустоты в груди. Образ Бет ютился в укромном, дальнем уголке памяти, который сознание обычно отводит нейтральным людям из периферийного круга общения – тем, с кем ты знаком поверхностно, но был бы счастлив пообщаться при случайной встрече в чужом и непривычном месте, правила которого тебе не известны: «Эй! А ты ведь тоже из Сент-Клауда!»
А Морин… Морин занимала в моих мыслях и душе особое место. Она была почти членом семьи.
– Пожалуй, проедусь на велике, – выдавила я, хотя разум тут же разъели сомнения: «Безопасно ли оставлять Джуни с матерью?»
– Я тоже хочу, – мгновенно подхватила сестренка.
Мама прошаркала мимо нас в дом. Я покосилась на ее спину, и она вдруг показалась мне аморфной, расплывчатой, словно кто-то размазал ее очертания большим пальцем.
– Тебе нельзя, – строго бросила я Джуни. – Я езжу на велосипеде очень быстро.
– Ты ведь хочешь поехать к каменоломням, да? – Уперев руки в боки, спросила сестра. – Хочешь посмотреть, Морин это или нет?
– Может, мне забросить тебя к Клоду? – вопросом на вопрос ответила я, не сводя взгляда с маминой спины.
– Но я голодна!