— Ты знаешь. Ты единственная в своем роде женщина. — Его злая бровь поднимается без дальнейших объяснений. — Ты делала это в прошлом? Похоже, ты хорошо придумываешь все эти правила.
— Нет. Я не занимаюсь долгосрочными вещами.
— Всегда?
Я знал, что этот вопрос рано или поздно возникнет. Я не хочу говорить ему. Мне не хочется никому объяснять результат моих единственных длительных отношений.
Но Нико не просто кто-то. Думаю, я могу попытаться поделиться легкой частью.
— Нет никогда. У меня был бойфренд-мудак, когда я была моложе. С тех пор никаких долгосрочных вещей.
— Что случилось?
— Он мне больно.
На лице Нико появляется страшное выражение жалости. — Многое объясняет.
— Грубо.
— Я не имею в виду ничего злонамеренного. — Он поднимает руку в защитном жесте, и я почти сожалею, что сказал ему об этом. — Ты просто… иногда безжалостна.
— Я? — Я переворачиваюсь.
— Только изредка. Прошлым летом ты разбрасывалась своими связями налево и направо.
— Если бы я была парнем, ничего бы не изменилось. Я имею в виду, что у тебя все время есть случайные связи.
— Конечно, Лили. Я не говорю, что ты не можешь или не должна. Это пиздец, что мы живем в мире, где женщин стыдят за то, что они хотят секса. Как будто люди, судящие, забыли, что они обычно спят с ними.
— Правильно . Но для тебя типично думать, что мужчина сделал меня такой, какая я есть.
— Я только предполагаю, но младшая Лили следовала за ней по следу разбитых сердец?
Наоборот.
Десять лет назад я была мягкой, наивной, и меня легко было сломить. Чак мог стать катализатором моей эволюции, но не единственной причиной. Я много работала, чтобы стать той женщиной, которой я являюсь сегодня.
— Не так много. — Я не развиваю вопрос дальше. — Младший Нико когда-нибудь что-нибудь облажался?
— Нет, — говорит он. — Разбивать сердца — это не мое. Я не встречаюсь, не прояснив ситуацию.
— Хорошо, а какова твоя версия ясности?
— Я особо не задерживаюсь, не потому, что не хочу или боюсь, а потому, что что-то внутри меня никогда не успокаивается. Я уважительный и терпеливый. Черт, иногда я встречаюсь с женщиной, и этого достаточно, чтобы насладиться ее обществом. Мое сердце проваливается в желудок без всякой видимой причины. — Я просто очень ясно даю понять, что не привязываюсь.
— Ну, тогда хорошо, что это временно, — напоминаю я ему так же, как и себе.
Так безопаснее.
— Я знаю, ты не хочешь, чтобы я больше задавал вопросы о мудаке, который причинил тебе боль, но спасибо, что рассказала мне.
Он смотрит на меня почти с сочувствием, заставляя меня нервничать. Я ухожу от ненужной жалости.
— Ага…
— Думаю, решено.
Я перечеркиваю два крестика на странице под нашей стопкой правил и расписываюсь в строке, прежде чем передать ему журнал и ручку.