— Это Нико (само собой разумеется).
Я отчаянно ищу, что подсказывает мне моя интуиция, но единственное, о чем она сообщает, это «трахни этого мужчину сейчас же, сучка».
Я должна была послушать лекцию Молли о здоровье кишечника.
Я делаю глубокий вдох. — Хорошо, мы можем попробовать. Меня проверили еще в мае, и я чиста.
Не могу поверить, что я согласна на это.
— Я тоже. Все ясно с тех пор, как я увидел тебя в баре после примерки моего смокинга, и с тех пор там никого не было.
Он широко улыбается и придвигается ближе ко мне на кровати.
— Мы не можем сказать Луке и Эйвери. Когда-либо.
Это не первый большой секрет, который я скрываю от лучшего друга, но невозможно игнорировать пулю вины, направленную мне в грудь.
— Хорошо.
— И, эм, нам нужны правила, — запинаюсь я. — План. Очень четкие линии, чтобы ничего не усложнялось.
Нико подходит к моему столу. — Конечно, все, что хочешь.
— Что ты делаешь?
— Если мы относимся к этому серьезно, то похоже, что для этого потребуется контракт. Что может быть лучше для вашего дневника эмоциональной поддержки? — Он держит мою кожаную книгу и ручку.
— Нет! — Я пытаюсь схватить его, но его рука вылетает из досягаемости. — Определенно не то, для чего предназначен журнал.
— Я принесу тебе еще один, если хочешь, но прямо сейчас мы используем его, чтобы записать все те правила, которые тебе так нужны.
— Мы , — поправляю я его. — Все правила, которые нам нужны.
— Верно. — Он плюхается в кресло за письменным столом, вскрывая корешок моего дневника. Его указательный палец проходит по центру страницы. Акт яростно эротический. Я откладываю идею душещипательной новеллы о библиотекарях. — Ты хочешь быть той, кто будет писать?
— Хм?
— Правила. — Он щурится.
— Отлично. — Я вытаскиваю журнал из его рук. — Правило номер один: не спать вместе. Если ты в моей постели, то лучше потому, что мы развлекаем друг друга. В противном случае вы будете спать в своей комнате.
Нико сияет.
— Хорошо.
Он наклоняется, сжимая губы в предвкушающем поцелуе. Я протягиваю ладонь, соединяю ее со лбом и отталкиваю его.
— Правило номер два: никаких ПДП. Никаких случайных поцелуев, держания за руки, объятий или прикосновений. Ничего из этого. Чернила растекаются по бумаге, когда я записываю каждое правило.
— Что ? Ужасное правило. — Он пытается вырвать у меня ручку, но я отворачиваюсь. — Дай сюда. Ты ужасна в этом.
— Связь есть связь, но из-за других вещей слишком легко попасть в домашнюю рутину. Ласковые прикосновения здесь, страстные взгляды там, и, не успев опомниться, все блага становятся помехами.
— Отлично. — Он закатывает глаза. — Я хочу свое собственное правило.
Окончательно. — Чем больше, тем лучше.
Нико многозначительно смотрит на меня. Его язык перекатывается между белыми зубами. — Никаких других людей.