— Думаю, ты готова признать, что прошлой ночью ревновал.
Его ухмылка возвращается. — Я не ревную. Я просто не люблю делиться.
— Значит, никаких тройничков?
— Никаких тройничков.
— Действительно? — Я внимательно смотрю на него. — Даже с Сюзаной?
— Хочу только тебя.
Я смеюсь над его суровым тоном и записываю правило. — Ух ты. Я впечатлена, что ты можешь посвятить себя одной женщине на несколько недель. Напомни мне вручить тебе золотую медаль.
Когда я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Нико, он не выглядит слегка удивленным. — Я не хотела, чтобы это выглядело резко, но я не наивна в реальности мира, в котором мы живем. Мужчины не берут на себя обязательств. Даже когда они это делают, их стремление к моногамии постепенно угасает.
Знакомый голос снова лезет в мою голову. Только ты, Маленькая Лили.
— Я не похож ни на кого из тех, с кем ты была, — заявляет Нико.
— Да, конечно. — Я закатываю глаза. Пока я этого не увижу, я просто подожду, пока Нико не докажет, что я права.
— Никаких других людей.
Его голос падает до бескомпромиссного тона.
Глубины меня пробуждаются с неутолимым желанием разозлить его, чтобы снова услышать это.
Мне нужна еще одна граница, чтобы контролировать себя. Чтобы не позволить себе зайти слишком далеко.
Даже реальность того, что мы сейчас делаем, достаточно заманчива, чтобы сказать: «К черту эти чертовы правила» и взять его прямо здесь, в моей постели, на балконе, даже на полу.
В любом месте.
— Никакого секса.
Лицо Нико искажается разочарованием, затем гневом, а может быть, разочарованием. — Как ты называешь то, что произошло прошлой ночью?
— Только прелюдия. Все остальное слишком сложно.
Нико причмокивает губами, его челюсть напрягается, когда он смотрит на меня. Я, с другой стороны, изобразил свою самую приятную улыбку. — Хорошо . Моему члену не обязательно быть внутри тебя, Лили, чтобы ты кончила.
— Говоря о том, чтобы быть внутри меня. Я не делаю минет.
— Это очень плохо. — Уголок его рта приподнимается. — Я всегда хотел стереть эту злую ухмылку с твоего лица, но, думаю, я могу научиться идти на компромисс и вместо этого позволить тебе обнять мой член своими красивыми руками.
Мои пальцы трясутся, пока я записываю правило.
— Верно, — бормочу я. — Знаешь, ты вроде профи в этом. Сколько друзей с привилегиями у тебя было раньше?
Почему я спросила? Мне неинтересно слушать о людях, с которыми у Нико были случайные отношения. Но я должен знать что-то среднее между возбужденной женщиной и любопытным писателем во мне.
— Никогда с такими, как ты, — говорит он.
— Что это значит?
Он выглядит так, как будто ожидает, что я догадаюсь, что он пытается донести, но я ничего не понимаю. Я не умею читать мысли.
— Что это должно означать, Нико?