— Нико скопировал рисунок до того, как я успела его остановить, — лгу я, не желая придавать совпадающим чернилам больший вес, чем он уже есть.
Это мой тезка и похоронный цветок.
Вот и все.
— Конечно.
К счастью, Эйвери опускает вопрос, но я могу сказать, что в ее подозрительном взгляде есть нечто большее. — Ты можешь объяснить мне это позже. Я хочу знать все о твоей поездке. Особенно то, о чем ты не хотела упоминать перед парнями.
Эйвери понимающе ухмыляется.
В любое другое послезавтра, в любом другом месте и в любое другое время я бы проболталась, что под моим матрасом голый мужчина.
Но я не могу.
Потому что мужчина ее зять. Если Лука пронюхает, это обернется кровавой баней.
От этого нет возврата.
— С чего мы вообще начнем? Я немного скучаю по дому. Я уверена, что прибавила в весе фунтов десять из-за того, сколько Нико кормил меня.
Из-под кровати доносится кашель, и я громко прочищаю горло, надеясь, что она его не слышит. — Ты не хочешь выйти в гостиную?
— Лука занимается там утренней йогой, так что лучше остаться здесь, пока он не попытался продать тебе тридцатиминутную сессию глубокой растяжки.
Смеемся, но недолго.
Эйвери отрывает нос от кружки с кофе и бросает на меня взгляд, который, я знаю, не позволит мне избежать ее вопросов. — Итак , Нико?
— Хм? — Я задерживаюсь как можно дольше.
— Пойдем, Лили. Вы оба одиноки, путешествуете вместе все лето… Это так . Сексуальная и невероятная.
Это мне?
Мое сердце разрывается от мысли, что прошедшая неделя была для меня полной противоположностью реальности.
— Слушай, мне действительно нужно тебе кое-что сказать.
Лицо Эйвери озаряется румянцем на щеках. — Мы будем невестками? Я знала это.
— Нет, Эйвери… — бормочу я, пытаясь уловить ее ненужную волну возбуждения. Я поставил свою кружку. Она так быстро увлекается, мое страстное пламя лучшего друга.
— Хорошо, у меня есть еще более захватывающие новости помимо твоих удивительных новостей, — говорит Эйвери. Мое сердцебиение замирает в груди. Она уже знает? Нико сказал Луке? — Я немного раньше, и, честно говоря, мне, наверное, пока не следует ничего говорить, но я хочу, чтобы вы узнали первыми…
— Ты беременна?
Я вскакиваю со своего места, расплескивая кофе повсюду, и крепко обнимаю ее. Мой момент здравого смысла побуждает меня выхватить кружку из ее рук и поставить ее на пол, прежде чем вернуться в наши объятия.
— Восемь недель, — шепчет она, крепко сжимая меня. — Ты будешь тетей Лили. Ты можешь в это поверить? Я все еще не могу.
Когда она отстраняется, ее карие глаза наполняются слезами, и мои делают то же самое.
— Боже мой, Лили, ты никогда не плакала передо мной.
Что со мной не так?
Плач — это одна из тех вещей, которые не прекращаются, когда колодец открывается?