Я грубо сжимаю волосы на ее затылке с необычным собственническим видом. — Я знаю, тебе нравится, как много я о тебе говорю.
— Шшш, — ругается она, но ее стонов достаточно, чтобы понять, что она наслаждается этим так же сильно, как и я.
Поцелуй обрушивается на подсознательную цель стереть все предыдущие губы, которые могли быть здесь.
Не знаю, какого хрена меня волнует, кто целовал Лили Роден до этого момента. Я никогда не думал, что захочу выпить каждую ее каплю, но у меня есть миссия сделать этот поцелуй единственным, который запомнит Лили.
Я борюсь за то, чтобы оставить частички себя здесь , в отпечатках пальцев на ее заднице. Частички меня в следах от укусов на ее шее. В ее волосах, между линиями ее ладоней, в сочном тепле ее рта.
С каждой секундой нарастающая потребность претендовать на каждый квадратный дюйм ее тела.
Чертов ад. Это не может быть правдой.
Она не может быть настоящей.
— Ты шутишь, Нико?
Глубокий голос моего брата прерывает наш поцелуй.
Я это себе представлял?
— Нико.
Суровый выговор затыкает мне уши.
Нет, это он, ладно.
Лили пытается вырваться из моей хватки, но мне требуется время, чтобы отказаться от ее вкуса.
Лука такой чертов мудак.
Мои губы наконец отрываются от ее губ, и паника в ее глазах возвращает меня к реальности. — Привет, брат.
Эйфорическая темнота не покидает мой голос. Я отказываюсь встречать гарантированный смертельный взгляд на его лице.
Мой большой палец пытается стереть красную помаду с ее подбородка, но она отталкивает меня, решив сделать это сама.
Я провожу руками по рубашке — рубашке, которую Лили жаждала превратить в лоскуты, — и не спешу поворачиваться, чтобы встретить яростное выражение лица брата. Лука в своей стихии, с выпученными глазами, веной на шее размером с дерево и хмурым взглядом, способным разбить стекло. Нет смысла пугаться; я бы отбилась от целого отряда клонов Луки, чтобы снова испытать этот поцелуй.
Напряженная тишина кипит между нами, как вулкан на грани извержения. Я делаю самое спокойное выражение лица и улыбаюсь ему.
— Хорошо провел ночь? — Я спрашиваю.
Он смотрит на меня, делает глубокий успокаивающий вдох и смотрит на Лили. — От него я этого и ожидал, а от тебя, Лили? Это разочарование…
Она не дает ему закончить. — Прости, папа .
Во мне варится коктейль из гнева и раздражения.
— Лили, прости. Я не пытался показаться резким, но… — Лука пытается извиниться.
Я отталкиваю кислые чувства. В душе я пацифист, поэтому лучше всего поднять настроение.
— Я обещаю, что в этом не было ни единого разочарования. — Я улыбаюсь Лили, но она закатывает глаза и поднимает сумку.
— Я иду внутрь. — Она оставляет нас на дуэль.
— Эй, — кричу я ей вслед. — Завтра в час.