— И ты говоришь, что я нетерпеливая?
Я машу официанту рукой и открываю тяжелое меню в кожаном переплете, просматривая курсивный шрифт, подробно описывающий каждый пункт.
— Ты можешь поесть, когда расскажешь.
— Перестань. — Я пинаю его по голени, и Нико вздрагивает.
Появляется официант, и мы делаем заказы.
Затем Нико спрашивает: — Семь лет?
Черт возьми.
— Почти десять, — поправляю я его.
Его рука приземляется на мое бедро под скатертью, прикосновение гораздо более успокаивающее, чем сексуальный подтекст, который оно обычно имеет. Этот жест ненадолго заставляет замолчать нервы, взрывающиеся под моей грудной клеткой.
— Секрет десятилетней давности. Впечатляюще.
— Это не так коварно, как кажется, — говорю я. — Просто личная информация, которой я ни с кем не делилась.
— Похоже на то, что ты делаешь с нами.
— Обоюдное решение, — напоминаю я ему. — Другие вопросы?
— Как ты себя чувствуешь сейчас?
Моя голова слегка откидывается назад. Он спросил последнее, о чем я ожидала от него, и это только усугубляет сбивающие с толку вещи, которые я начинаю испытывать к нему.
Может быть, я могу доверить Нико сохранить этот секрет между нами.
Может быть.
В моей груди расцветает облегчение. Как будто впервые за десятилетие утихла ноющая жажда быть постоянно излишне осторожной, уклоняться от разговоров или просто скрывать часть себя.
Я чувствую… хорошо?
— Я изо всех сил пытаюсь это обработать. Может быть, слова, которые приходят на ум, тревожны с примесью впечатлений ?
Он собрал воедино все мое альтер-эго за несколько недель.
— Последнее, что я хочу сделать, Лили, это напрягать тебя. Слушай, если ты не хочешь об этом говорить, нам и не нужно. Я все забуду. — Он осматривает комнату. — Когда я выбирал этот ресторан, я не знал, что у него будет тема, соответствующая его названию.
Впервые за этот вечер я осматриваю роскошное пространство. Люстры свисают с потолка, каждый переливающийся кусочек стекла имеет форму вишни. Рамы для картин в стиле барокко украшают позолоченные обои, каждая картина представляет собой вариацию фрукта без косточек. Каждый квадратный дюйм этого ресторана покрыт маленькими узорами из вишен, даже белая тканевая салфетка у меня на коленях и серьги, которые носит наш официант.
Абсурдность этого вызывает у меня смех.
— Это мой любимый звук. — Нико улыбается. — Я не хотел ставить тебя в тупик. Я немного повеселился, не осознавая всю серьезность ситуации.
— Я на тебя не сержусь, — говорю я, переводя дыхание.
— Ладно, хорошо. Я не хотел никаких секретов между нами. Я хочу знать о тебе все просто потому, что ты пленяешь меня.
Румянец растекается по моей коже. — Такой сердцеед с такими словами.
— Я бы с радостью разбил свое сердце ради тебя.
Я верю, что он сделает это. Правда и волнует душу, и окаменевает. Только Нико когда-либо подходил ко мне с распростертыми объятиями, говоря на языке, бурлящем в моих венах, лучше, чем кто-либо, кого я когда-либо встречала.