Мышцы моих бедер кричат о перерыве. Я оглядываюсь с переднего сиденья и замечаю, что Нико вытягивает ноги по обе стороны велосипеда, больше не крутя педали.
— Нико, — ругаюсь я, отворачиваясь, чтобы не отрывать глаз от дороги. Мои костяшки хрустят о руль, и наш тонкий браслет дружбы свисает с моего запястья так же небрежно, как Нико на своем сиденье. Я собираюсь сорвать эту штуку и задушить его ею. — Больше не надо. Я останавливаюсь.
— Подожди, нет. — Сопротивление зубчатых цепей снова ослабевает. — Мы почти там. Просто поверни налево на следующем повороте.
— Держи ноги на педалях.
— Не мог не залюбоваться видом, — выдыхает он. — Я не знал, что буду пялиться на твою задницу всю дорогу.
— Моя задница задушит твое лицо, когда мы вернемся в отель.
— Не могу дождаться.
Нико усмехается.
Сворачиваем на тропинку, едем вдоль канала. Набережная окружена кирпичными домами и магазинами. На вершине холмистой тропы стоит гигантская ветряная мельница, окруженная деревьями, и деревянный парус лениво качается.
— Можем мы остановиться на секунду? Я хочу сделать снимок, — говорю я.
— Конечно.
Мы останавливаем велосипед и слезаем. Кроме маленькой лодки, дрейфующей по каналу, вокруг никого нет.
— Это так мило. — Мои губы изгибаются вверх, когда я щелкаю камерой. В углу кадра на траве под мельницей расстелено желтое одеяло. — О, смотри, кто-то запланировал целый пикник.
— Пойдем, красотка, пойдем посмотрим, что у них есть.
Нико кивает на разворот.
— Это для нас?
Он кивает, затем вытаскивает из кармана небольшой мешочек и машет им передо мной. Упаковка темная, и я не могу разобрать, что написано на лицевой стороне. — Это тоже для нас.
— Что там?
— Съедобное. — Нико понижает голос. — Мы все-таки в отпуске.
Почему нет?
Наша намазка из хлеба, сыра и вина урчит у меня в животе. Легкий гул от неожиданного угощения Нико заставляет меня чувствовать себя капающим эскимо в жаркий летний день. Весь последний час Нико надрывал мне задницу, играя в двадцать вопросов. Теперь моя очередь попытаться победить его.
— Еще один, и я выиграю, — усмехаюсь я.
Он вытирает брызги пота о лоб. — Ты глобус?
— Неа.
Нико громко вздыхает, спокойно принимая потерю. — Кем ты была тогда?
— Единорогом.
Я кладу в рот еще одну кислую виноградинку.
— Как ты была единорогом, если я специально спросил, жива ли ты?
— Единороги — мифические существа, поэтому технически их не существует. Определенно думала, что ты лучше разберешься в этом.