— С этим-то как раз проблем и не будет, — также тихо и многозначительно прошептала я, — мать-то её в Америке живёт.
— Да вы что! — всплеснула руками заведующая. — Теперь мне всё понятно.
— Угум-с, — важно кивнула я. — Так что мне нужна именно Изабелла.
Обратно я вернулась окрылённая. Хоть увидеть девочку сейчас не вышло, зато с заведующей общий язык удалось найти. Посулив малую мзду, взамен я получила список необходимых документов, и теперь возвращалась с предвкушением, что дело сдвинулось с мёртвой точки.
По дороге обнаружился небольшой балок-магазинчик с лаконичным названием «Продукты». Я зашла, в основном для того, чтобы уточнить направление, правильно ли я иду.
В магазинчике была очередь. Вкусно пахло свежевыпеченным хлебом. Человек пять тёток разных возрастов жадно выбирали капусту, тихо переругиваясь между собой и искоса поглядывая на продавщицу — гориллоподобное существо, принадлежность к женскому полу которой символизировал серый оренбургский платок на плечах и ярко-красная помада на губах.
Буркнув что-то невразумительное под нос, тётка погрозила пудовыми кулачищами одной из женщин, что слишком злобно пыталась отстоять два кочана капусты.
— Здравствуйте, — сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Скажите, а я правильно иду?
Я назвала адрес того дома, где мы временно проживали.
— А! вы тоже из сектантов? — живо заинтересовалась продавщица.
— Эммм… — замялась я.
— Эк они сегодня обмишурились! — утробно хохотнула продавщица.
Я бросила взгляд на женщин, но они перебирали капусту и на нас не смотрели.
— Капусту привезли, — многозначительно сообщила женщина.
— Аааа, — глубокомысленно кивнула я и добавила, — дайте тогда хлеба.
Получив на руки пахучий ноздреватый, ещё горячий, кирпичик серого хлеба, я вышла из магазина и отправилась домой.
А вот дома начались сюрпризы.
— Любовь Васильевна, — медовым голосом сказала Зинаида Петровна, — а что ж вы так опоздали? Мы уже поужинали. Вас ждали-ждали, но весь коллектив не может же голодным до бесконечности сидеть. После тяжелого трудового дня.
— Ничего страшного, — ответила я, — я и одна поем.
— Так всё уже съели, — деланно вздохнула она, — я и посуду помыла.
— Жаль, конечно, — ответила я, — тогда я чаю попью. С бутербродом.
Я сидела на кухне в почти нормальной тишине и пила чай. Ну как чай. Заварка-то была, сахар тоже. А вот колбасу мою съели. Что примечательно — именно мою. Сама я лезть в чужие торбы не полезла, а мне не предложили. Поэтому я пила чай с хлебом. Право он был необычайно вкусным и ещё тёплым.
— Так куда вы сегодня ходили? — на кухню зашла Валентина Анатольевна, да так неожиданно, что я чуть чаем не захлебнулась.
— Да по делам ходила, — ответила я, — что Всеволод Спиридонович мне поручил. А на обратном пути зашла в магазин, думаю, хоть хлеба куплю. Как чувствовала, что вы всю мою колбасу съедите, а мне ужин ничего не оставите, щедрые сестры во Христе.
Валентина Анатольевна вспыхнула, но я не дала ей даже слова вставить и продолжила:
— А там народу, в магазине-то, полно. И все знаете, что обсуждают?
— Что? — на кухню вошла Зинаида Петровна, которая явно подслушивала.
— Да вот, говорят, сектанты опозорились. — Безжалостно продолжила я, — так что там случилось, а, Зинаида Петровна? Кто опозорился и что вы уже натворили?
— Почему это я⁈ — вскинулась она. — Это у нас Нина Ивановна не смогла на вопросы ответить.
— Что за вопросы такие? — удивилась я.