"Майор Мартин Сервас". Компиляция. Книги 1-8": читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Отчего же не может? – переспросил он.

– Но как… Как попал этот крестик в вещи Амалии? – запинаясь, недоверчиво пробормотал писатель.

Сервас не сводил с него безжалостного взгляда. У писателя было такое лицо, словно он увидел привидение. Сыщик ответил тихо и мягко:

– Я думаю, вы уже сами начали догадываться, не так ли?

Потом медленно, очень медленно вырвал листок из своего блокнота, взял ручку и, не торопясь, написал:

Он повернул листок так, чтобы Ланг мог прочесть. Трудно было поверить, что такое возможно, но писатель побледнел еще больше. Лицо его словно свело судорогой, и оно исказилось до неузнаваемости.

– Этого не может быть! Что же все это значит?

– Я думаю, вы это знаете…

Ланг застыл, съежившись на стуле. Перед Сервасом сидел сломленный, деморализованный человек, который вдруг обнаружил, что вся его жизнь опиралась на ложь, а все, что он построил в жизни, выстроено на песке. У этого человека больше не было в жизни ориентиров.

– Как я вам уже сказал, вторую жертву, найденную на месте преступления рядом с Алисой, звали, по всей видимости, Одиль Лепаж. Тогда все сочли ее Амброй, включая родителей, бегло осмотревших в морге оба тела и формально признавших, что девушка с изуродованным лицом – их вторая дочь. Одиль дружила с Алисой и была очень похожа на обеих сестер и телосложением, и цветом волос. Если б от ее лица хоть что-нибудь осталось, безусловно, ошибка сразу была бы обнаружена. К тому же не забывайте, что в то время анализа ДНК еще не существовало. И снимать отпечатки пальцев у жертв никто не счел нужным… Я думаю, что Алиса, в отсутствие Амбры, у которой было свидание с каким-то мужчиной, попросила Одиль пойти с ней вместо сестры на встречу, которую вы им назначили, несомненно, под предлогом выплаты ежемесячной суммы шантажа, поскольку не хотела идти одна. Полагаю, что Амбра пришла слишком поздно и, обнаружив обеих девушек мертвыми на месте преступления, сняла крестик с сестры на память, а потом сразу исчезла, потому что боялась вас.

– На память о чем? – проговорил Ланг безжизненным голосом, словно эта деталь имела какое-то значение.

– Об этой предначертанной ночи, о том, что вы сделали с ее сестрой Алисой.

Теперь на лице Ланга удивление сменилось страданием и болью, на висках засверкали капли пота. И в глубине его глаз Сервас уловил что-то, похожее на ужас.

– И если вторая жертва не была Амброй Остерман, – неумолимо продолжил он, – то ДНК вашей жены проанализировали и сравнили с ДНК Алисы, хранившейся в опечатанном контейнере до сих пор. Как вам известно, с девяносто третьего года наука чрезвычайно продвинулась вперед, а потому нет ни малейших сомнений: супружескую постель с вами делила сестра Алисы, господин Ланг… А вы, похоже, и не знали, кто была ваша жена?

Это напоминало боксерский поединок: ослабевший от натиска противника, один из участников повис на ограждении, получив последний удар. Глаза его блуждают, он уже почти в нокауте, почти готов упасть на ковер.

– Думаю, ваша жена в день свадьбы должна была подготовить для себя кое-какие документы… Ну, сейчас это не проблема. В этой стране ежедневно тысячи людей обнаруживают, что их личными данными кто-то распоряжается. Мне даже известен случай, когда некая женщина в день своей свадьбы узнала, что, оказывается, уже побывала замужем и успела развестись. Для этого достаточно номера телефона, адреса, номера страхового свидетельства и выписки из свидетельства о рождении. Надо просто сделать заявление об утере идентификационной карты, и получаешь новую. Такими сведениями ваша жена могла обзавестись, порывшись в делах любого ни о чем не подозревающего человека. К примеру, наняться в прислуги и стащить портфолио хозяйки или обокрасть кого-нибудь. Могла воспользоваться неразберихой в нашей администрации, да все, что угодно, могла… За двадцать пять лет ей наверняка не раз пришлось обзаводиться новыми документами… И мы нашли у вас в доме вещественное доказательство ее причастности к двойному убийству девяносто третьего года. Стало быть, найдем и досье, – объявил Сервас.

Висящий на ограждении боксер на пороге нокаута не желал сдаваться и заупрямился в последний раз:

– Это невозможно, прошло уже двадцать пять лет, существует срок давности…

Сервас покачал головой.

– О, нет, сожалею, но нет никакого срока давности, – поправил он Ланга. – Видите ли, я всегда был убежден в вашей виновности в этом деле, а потому и в две тысячи втором, и в две тысячи двенадцатом году, за несколько месяцев до окончания срока давности, я, с согласия судьи, составлял новый протокол, который подшивали к остальным документам досье. Как вам известно, такое действие обнуляет счетчик срока давности.

Ланг был на ковре, и арбитр уже отсчитывал секунды, но он все еще надеялся подняться до того, как прозвучит роковое «десять».

– У вас нет доказательств, – упрямился он, – я их не убивал…

– По части этого я с вами согласен, – спокойно констатировал полицейский. – Позвольте мне подвести итог всему, что произошло.

Он помедлил, словно приводя свои рассуждения в порядок.

– Девушки вас шантажировали… и требования их возрастали… ваше положение становилось невыносимым… и вы решили положить этому конец. Назначили им встречу возле кампуса, полагаю, как и всегда. Вот только на этот раз не для того, чтобы заплатить. Но вы не собирались пачкать руки, а потому попросили несчастного Седрика Домбра сделать все за вас. Он же лепетал что-то о «безжалостном человеке», который «сделает ему зло»… Вы ему угрожали, подталкивали к самоубийству? Во всяком случае, это он пришел тогда в лесок, когда стемнело. Начал с Алисы: ударил ее сзади, как вы велели – старый добрый метод вашего батюшки, – а потом ударил вторую. Но она успела обернуться, он понял, что это не та девушка, и запаниковал. Что было делать? Время поджимало… Одиль Лепаж была очень похожа на сестер, потому Седрик и ошибся: те же длинные светлые волосы, та же фигура, та же манера держаться… И он стал бить ее до тех пор, пока не размозжил полностью лицо в надежде, что ни вы, ни кто-либо другой не обнаружит подмену. Это в его расчеты не входило: единственная, кто знал правду, была выжившая Амбра… Домбр переодел девушек в платья первопричастниц в точном соответствии со сценой, которую когда-то придумали вы, надел им на шеи крестики и убежал. Но он знал, что убил не Амбру и что она теперь пустится в бега. Тогда он отправился к ней в кампус. Дверь ему никто не открыл, и он ее выломал. Может, хотел дознаться, где находится Амбра… А она тем временем пришла на место встречи, но чуть позже, сняла крестик с Алисы – несомненно, в качестве жуткого сувенира этой ночи – и тоже исчезла в лесу. Когда же прочла в газетах, что все считают ее мертвой, то решила перейти на нелегальное положение: единственная связь с прошлым, жизнь ее сестры, оборвалась, и теперь ей надо было опасаться за собственную жизнь. И потом, у вас было много шансов: бедный парень повесился, признавшись в преступлении. И не надо забывать, что он оставил записку: «Я всегда был твоим самым верным фанатом. Готов поспорить, что с этого дня займу в твоих мыслях то место, которое заслуживаю. Твой навеки преданный поклонник номер один…» Поначалу это казалось жестом отчаяния неуравновешенного фаната, но на самом деле значило гораздо больше: это был дар, приношение, жертва. К тому же он смертельно боялся, что Амбра объявится и донесет на него. Да еще его мучил страх перед вами: «Безжалостным человеком»…

– И как вы все это собираетесь доказать?

Сервас сделал вид, что не услышал вопрос. Он знал, что у Ланга кончились боеприпасы и он сейчас целиком от него зависит, не имея больше даже желания сопротивляться. Это читалось в его печальных, страдальческих глазах, это слышалось в его голосе.

– Вернемся к вашей супруге, господин Ланг. Она была под действием наркотика. GHB. Следы этого наркотика обнаружены в ее волосах и крови. Я желаю вам и вашему адвокату удачи, когда будете объяснять, что это была обыкновенная кража, которая обернулась трагедией… Ваша жена находилась под действием наркотика, и нет сомнений, что сделали это вы, чтобы замедлить все ее рефлексы. Суд присяжных сочтет это предумышленным деянием.

– Что?

На мгновение Сервас засомневался: вид у Ланга был искренне удивленный, и он готов был поклясться, что тот не наигрывает. О господи, да он ничего не знал про наркотик… Что же это, в конце концов, значит? Что-то от него в этой истории ускользнуло…