– Не уверен, правильно ли я понял: если он и виновен, то прекрасно знает, что никого не убивал между десятью и полуночью. Но тогда время указано неправильно.
Ковальский с улыбкой повернулся к Манжену:
– Малыш меня иногда раздражает, а тебя? О’кей, ладно. Но если он виновен, как ты говоришь, он придумал бы себе вместе с подружкой алиби получше. Так, на всякий случай. Она вернулась в полночь. Но алиби на этом строить опасно, ведь мы легко можем проверить, была ли она на этом концерте.
– Если он убил их в два часа ночи, то этого для алиби вполне достаточно.
Ко уставился на него.
– В том-то и проблема, – согласился он. – Но тогда получается, что врет его подружка. Вот видишь, малыш, все далеко не так просто, как в телесериалах.
– А тот тип, о котором говорил Седрик? Он пугается каждый раз, когда о нем заходит речь…
Ковальский коротко кивнул.
– Может, он комедию перед нами ломает. Как те парни, что якобы слышат голоса и которыми якобы управляет Бог. Это классика – все перекладывать на кого-то: на сообщника, на галлюцинацию, на Сатану или на мировой заговор… Он твердит, что даже говорить о нем не желает, потому что на самом деле никого нет и он не знает, что бы еще такое придумать.
– Но он был по-настоящему напуган тогда, в подвале, – возразил Сервас. – Готов дать руку на отсечение, что это была не комедия.
Ковальский бросил на него острый взгляд.
– Возможно… Но не бесспорно… Со временем ты поймешь, что некоторые вруны ведут себя очень убедительно. Ну да ладно. Камеры для задержанных тут пока функционируют? Определим-ка парня в КПЗ. Мартен, иди домой. Ты мне пока больше не нужен, к тому же у тебя двухлетняя дочурка, и она тебя ждет.
Однако Серваса не покидали мысли о насмерть перепуганном парне в подвале и о загадочном беспощадном человеке, который держится в тени. Этот человек и высокомерный и лукавый писатель – одно и то же лицо?
Открыв дверь в квартиру, Мартен обнаружил там Александру и Марго.
– Что-то вы рано вернулись, – заметил он.
– С меня хватило, – ответила жена.
– Вот как? – Он взял Марго на руки. – Хватило чего?
– Моей сестрички, ее дубины-муженька, их хибары, где есть абсолютно все, и даже бассейна вместе с дедушкой.
Сервас покачал головой, а Марго тем временем со смехом ухватила его за щеку.
– Это ты занимаешься тем жутким преступлением, убийством двух девушек?
На секунду он вдруг ощутил нелепую гордость.
– Я.
– Моя сестра считает, что это дело рук какого-нибудь бродяги или чужака.
Мартен нахмурился.
– Почему бродяги или чужака? Что ее заставляет так думать?
– Не знаю, – устало сказала Александра, – я просто передала тебе мнение сестры…
Вот ведь черт, подумал он, бывали времена, когда жена ни за что это дело так не оставила бы и у них завязалась бы одна из тех домашних баталий, секрет которых сестры знали назубок.
– И ты ничего не сказала? – удивился он. – Что ты ей ответила?
– Что очень даже может быть, что это не бродяга, а добропорядочный отец семейства, которому надоели и жена, и дети, и бассейн.
Сервас не смог удержаться от улыбки. Александра подмигнула ему, и ее красивое лицо на миг озарилось, как в добрые старые времена.