– С какой целью?
– Что?
– Зачем тебе эти фото?
– Как это зачем? Это искусство, жесткое искусство!
– Искусство? – переспросил Ковальский, словно рыжий изрек что-то очень важное.
– Да, искусство.
– В любом случае фотографировать трупы без согласования с родственниками незаконно, ты это знаешь? – Он выдержал паузу. – Особенно в таких унизительных позах…
– Редко когда тот, кто помер, старается хорошо выглядеть.
– Да ты-то что знаешь о смерти? – возразил Ковальский, наблюдая за его реакцией.
В белых глазах вспыхнул огонек, а потом рыжий покачал головой.
– Да, конечно, ровным счетом ничего. Ничего, кроме фотографий.
Эти слова он произнес совершенно неискренним тоном, зажав в коленях сложенные руки, в позе защиты. Манжен и Сервас переглянулись.
– Где ты был в ночь с четверга на пятницу, с десяти до полуночи?
– Когда?
– Ночью в четверг, с десяти до полуночи, – повторил Ковальский.
Студент задумался.
– У себя в комнате.
– Кто-нибудь с тобой был?
– Э-э… Нет, я был один.
– Стало быть, никто это подтвердить не может?
– Никто, – нехотя выдавил из себя рыжий.
Сервас и Манжен снова переглянулись: судебный медик констатировал смерть обеих девушек в период с полуночи до двух часов ночи.
– Послушайте, но это не потому, что я был…
– А с полуночи до двух часов?
– Что – с полуночи до двух часов?
– Где ты был в это время?
– А?.. Не понимаю… С подружкой был.
Сервас почувствовал, что между ними словно пробежал электрический ток.
– Объясни.
– Она была на концерте и вернулась около полуночи.