— Дайте слово.
— Даю.
Сервас взглянул на часы:
— Сегодня ночью он не придет. Слишком много полиции вокруг — не решится.
— Вы уверены? Ваши коллеги закончат и уедут. Все в доме лягут спать. Улица опустеет и… Какие у меня гарантии? Вы не могли бы остаться? Один раз… Пока я не соображу, что делать…
Мартен понимал, что не может вызвать наружку: он не при исполнении, а вступать в объяснения с начальством ему не хотелось.
— У меня завтра встреча, — сказал он и начал искать в телефоне номер Больё. — Очень рано… — Вздохнув и помолчав немного, вдруг решился: — Ладно, согласен. Но спать буду на кровати — ненавижу диваны.
Кристина улыбнулась.
Женщина достала сигарету, щелкнула зажигалкой, и язычок пламени на мгновение осветил ее лицо. Она стояла на тротуаре, метрах в ста от дома, и могла следить за происходящим, не привлекая к себе внимания. Когда раздалось завывание полицейских сирен, она сочла за лучшее вернуться к своей машине, которую оставила на третьем этаже парковки у площади Кармелитов.
Потом молчаливая зрительница снова вернулась на улицу и припарковалась достаточно далеко от места преступления, чтобы не быть замеченной, но и достаточно близко, чтобы видеть подъезд. Через два часа, когда сыщики, проводившие опрос соседей, проходили мимо нее, она вышла из машины и начала старательно запирать дверцу. Ее спросили: «Давно вы здесь, мадам?», и она ответила: «Только что приехала…», после чего поинтересовалась: «А что случилось?», и о ней тут же забыли.
Позже наблюдательница села за руль и перебралась поближе к месту происшествия: эксперты уехали, зеваки разошлись, и на улице стало тихо. Было три часа ночи. Инспектор так и не вышел… Она курила, часто и глубоко затягиваясь, выдыхала дым в потолок и размышляла. Кристина оказалась гораздо упрямей, чем можно было ожидать. Она бы никогда не подумала, что эта девка устоит в подобном катаклизме. Да еще и окажет сопротивление. Сегодня ей позвонила Корделия: подельница нервничала, была на взводе, так что с нею тоже придется что-то решать. Все вдруг пошло не так, но ничего, она это поправит! Больше всего ее заботила встреча Кристины с майором. У мерзавки появился надежный союзник, она больше не изолирована от мира, так что на самоубийство рассчитывать не приходится. Проклятье… Возможно, она ошиблась, наведя легавого на след Селии Яблонки и Леонарда. Она знала, почему так поступила, но теперь эта идея не казалась ей такой уж удачной… Хотя подозрение на Леонарда она навела, и теперь ему не отвертеться. Не в этот раз.
Но Кристина себя не убьет. Женщина задохнулась от ненависти, и ее рот наполнился горькой слюной.
Успокойся…
Пора с этим кончать. Другим способом… более радикальным. Инстинкт подсказывал: игра слишком затянулась. Черт с ней, с идеей самоубийства, плевать на тщательно продуманный план: сойдет и исчезновение.
Она в очередной раз затянулась дымом, вдохнула последнюю, самую сладкую порцию отравы…
Ненависть, ревность и гнев — тоже яд, и ничуть не менее сильнодействующий.
38. Уход со сцены
Будильник прозвонил ровно в семь, но Сервас уже принимал душ: он не хотел опоздать на встречу с дочерью. Если Марго приедет в дом отдыха раньше него, она наверняка спросит, где он провел ночь.
Значит, нужно действовать «на опережение». И сделать вид, что он спал сном младенца в своем временном обиталище. Мартен посмотрелся в зеркало: было бы неплохо привести себя в божеский вид, но под рукой нет ни бритвы, ни даже расчески. Сыщик провел ладонью по мокрым волосам, подумав, что еще успеет переодеться. На комоде в гостиной стояла фотография в рамке: Кристина и мужчина лет тридцати в очках. Оба щурились на заходящее солнце и улыбались.
Сама Кристина пила кофе, поставив локти на барную стойку и держа пиалу в ладонях.
— Кто это? — спросил ее полицейский.
— Жеральд. Мой… друг, — ответила женщина после некоторой заминки.
— У вас хорошие отношения?
В глазах женщины промелькнуло сомнение. Но затем последовал кивок:
— Ну, как у всех… бывают взлеты, случаются падения… Но Жеральд — хороший человек.
— Чем он занимается?
— Наукой. Космическими исследованиями.
Один ящичек открывается, другой закрывается. Жеральд… Замигала сигнальная лампочка в мозгу: космическая отрасль… Сервас почувствовал возбуждение.
— Мне пора, — сказал он. — Дверь не открывайте, никого не впускайте — кроме меня или лейтенанта Больё. У вас есть мой номер, звоните в любой момент. Вот телефон Больё — на случай, если не сумеете связаться со мною. Если кто-нибудь сунется, позвонит в дверь, покажет удостоверение, посылайте его куда подальше — сейчас полно фальшивых документов.
Штайнмайер кивнула, но вид у нее был озабоченный.