— А ты что будешь делать?
— Посмотрю, что еще удастся вытащить из этой женщины.
— Что доложим начальству?
— Ничего. Я в отпуске по болезни, не забыл? Если всплывет имя Фонтена, все захотят прикрыть свою задницу, и у нас ничего не выйдет.
— Я вел себя с мадемуазель Штайнмайер… излишне жестко, — сокрушенно признался Больё.
— Извинишься при следующей встрече.
Сервас открыл почту. Там было письмо от Марго:
Мартен улыбнулся. Она не спрашивает, удобно ему это время или нет, встанет он рано или хотел поспать подольше, будет ли в форме, не собирался ли уехать по делам… Она вообще ни о чем не спрашивает, так что выбора у него нет. Дочь никогда не оставляла ему выбора… Он еще раз улыбнулся и напечатал «ОК» — это было короче, чем «согласен».
Потом сыщик нажал на кнопку. Отправлено.
Чертовы смартфоны…
Она проснулась и не сразу поняла, кто он такой: Сервас увидел в ее глазах тень животного страха, которая, впрочем, тут же исчезла.
— Я спала… Долго? — спросила женщина.
— Меньше часа.
Ее лицо приняло совсем детское выражение, и сыщик успел понять, какой застенчиво-красивой может быть эта женщина, когда не напоминает Эмму Бовари на смертном одре.
— Здесь холодно. Сейчас подкручу батарею, — сказал он ей.
Кристина откинула плед, встала и заметила бутылку на столике.
— Мне казалось, мы не так много успели выпить.
— Каюсь — доливал себе дважды, пока вы спали, — признался полицейский.
Затем он кивком указал на сложенные на диване упаковки с лекарствами:
— Вы что… принимаете все это?
Штайнмайер покраснела:
— Начала недавно. Мне это было необходимо, чтобы продержаться.
— Понимаю.
Мартен подошел к окну и прислонился лбом к холодному стеклу. Ночь была расцвечена огнями, а в стекле отражалось его собственное лицо. Озабоченное, встревоженное. Где-то там притаилось изобретательное зло, которое нельзя недооценивать… Все жертвы Фонтена были сильными и умными женщинами, но «палач» оказался сильнее их. Он опасный противник. Этот человек притаился в тени и ждет следующего жеста, новых сигналов. Как акула. А значит, им придется действовать как можно незаметней.
— Я знаю одно место, — сказал он. — Чудесное место у Черной горы. Над озером Сен-Ферреоль. Там очень красиво — осенью, весной… И даже зимой, когда выпадает снег… Можно будет похоронить его наверху, что скажете? Час пути — и вы там.
— Вы приедете? — спросила она.
— Обязательно.
Сервас освободил морозилку от коробок с пиццей «Домино», упаковок кантонского риса и горшочков сливочного желе с резанцем, оливковым маслом и трюфелями, приготовив место для Игги. Укладывать тельце песика в импровизированный морг пришлось по диагонали.
— Не заглядывайте в нижнее отделение, договорились? — попросил Мартен хозяйку. — До моего возвращения…
— Хорошо, — отозвалась та.