Майор делано-беззаботно пожал плечами:
— Сам знаешь — работа ведь как наркотик. Лишаешься ее — начинается «ломка».
Взгляд лейтенанта был более чем красноречивым: «Не знаю и знать не хочу». Но на вопрос он все-таки ответил:
— Психопатка… Недавно была замешана в другом деле, я даже задерживал ее на сутки… Странноватое совпадение…
— В каком смысле?
— Одну девицу здорово отделали, и она подала жалобу на эту самую бабу. Они вместе работали на «Радио 5», были… подружками, любили сексуальные игры, но это плохо закончилось. Жертва взяла… «предоплату»… а партнерша захотела отобрать у нее деньги… после того как… Обычное дело — потасовка между двумя ненормальными лесбиянками.
Больё сокрушенно покачал головой: «В каком мире мы живем…»
— Но это еще не все… — добавил он. — Мерзавка дважды заявлялась в комиссариат. В первый раз принесла письмо — его якобы бросили ей в почтовый ящик, — автор которого грозил покончить с собой. Она потребовала, чтобы мы провели расследование. Голову даю на отсечение — она сама и сочинила эту бредятину. А во второй раз мне пришлось выслушать целую детективную историю: мужик нассал ей на коврик, проник в квартиру, звонил на радио и на домашний телефон… Дальше — больше: пострадавшая стажерка якобы накачала ее наркотой, раздела догола, а потом каким-то образом доставила домой, где она и пришла в себя. Чушь дичайшая! А теперь мы нашли труп прямо напротив ее дома, причем она часто разговаривала с беднягой Хорхе и, если верить соседке, однажды он даже был у нее в квартире… Можешь объяснить, что за женщина зовет к себе бездомного и покупает секс-услуги двадцатилетней девчонки?
Лейтенант бросил взгляд на фасад дома: свет не горел только в нескольких окнах, и все балконы были забиты публикой, как в театре «Ла Фениче»[172] в вечер премьеры.
— Как ее фамилия? — поинтересовался Сервас.
— Штайнмайер. Кристина Штайнмайер.
Кристина…
— Она упоминала оперу? — задал Мартен еще один вопрос.
Его собеседник резко обернулся.
— Что ты сказал?
— Она произносила слово «опера»?
Больё сощурился и несколько секунд смотрел на свой намокший галстук, а потом перевел цепкий взгляд на майора.
— Черт, как ты узнал?.. Она сказала, что преследователь — ну, тот, что якобы побывал у нее в квартире, — оставил на журнальном столике CD-диск с записью оперы… Ты все-таки не просто так сюда заявился, я прав?
— Да.
— Проклятие! Ты меня достал, Сервас! Мог бы сразу сказать… Что тебе известно? Если ты не в курсе, это мое расследование.
Мартен немного помолчал, глядя на водосточные трубы, извергавшие на тротуар потоки воды, и на горящие в квартирах люстры, но в конце концов решился:
— Позволь мне задать твоей… подозреваемой несколько вопросов. Вдруг она говорит правду? Я ничего не стану утаивать.
У лейтенанта от возмущения отвалилась челюсть. Он побагровел и гаркнул на всю улицу:
— Ты такой же псих, как она, если думаешь, что я тебе это позволю! Никто, кроме меня, допрашивать эту бабу не будет!
— Назовешь код домофона? — невозмутимо попросил его майор.
— Черт, Сервас, что за игру ты затеял?!
— Ты не видишь картину в целом и идешь не в том направлении. Скажи, я часто ошибался? Садился в галошу?
Теперь Больё колебался.
— Я не при исполнении, у меня отпуск по болезни… Слава достанется тебе… — пообещал его коллега. — Я всего лишь хочу задать ей пару-тройку вопросов.
Лейтенант кивнул:
[172] «Ла Фениче» — знаменитый оперный театр в Венеции.