— Один-девять-четыре-пять…
— Без дураков?
— Да чего уж там…
Она зажгла верхний свет и вслушалась в тишину. Он приходил… Она сразу это поняла. В ее отсутствие. Нужно быть чертовским наглецом, чтобы заявиться на место своего преступления, когда на улице лежит труп Макса… То есть Хорхе. Хозяйка дома задержала дыхание, поискала глазами следы пребывания своего врага, увидела на журнальном столике диск и подошла взглянуть на него.
«Поругание Лукреции». Бенджамен Бриттен.[173]
Финал наверняка трагический — самоубийство…
Рядом с диском лежал листок бумаги. Послание, написанное от руки… Кристина заставила себя прочесть его:
У мадемуазель Штайнмайер закружилась голова. Ей захотелось кинуться к окну и позвать на помощь круглоглазого полицейского, но она вовремя спохватилась: текст был написан ее почерком. У женщины подкосились ноги. Первоклассная подделка — во всяком случае, на взгляд дилетанта. Может не распознать и графолог. Она снова угодила в ловушку. Легавый придурок наверняка решит, что она и это письмо сама состряпала. Что она опасная психопатка. Да-да, чертовски опасная…
Враг опять опередил ее на один ход…
Несколько дней назад Кристина наверняка разнюнилась бы, начала бы жалеть себя, но теперь она не дрогнула и не пролила ни слезинки. Нужно решить, что делать с Игги, не держать же его до бесконечности в ванной… Что подумают полицейские, если обнаружат труп собаки, спеленатый на манер египетской мумии? Враг действует стремительно: за одну ночь убил безвинного пса, изнасиловал женщину и зарезал бродягу. Его ярость вышла из берегов, и теперь у них смертельный поединок. Журналистка застонала, а потом вспомнила о той женщине, что убила себя. Селия. Ее звали Селия. Спасительный гнев вернулся: терять ей нечего, так что она не сдастся, она будет драться. Нужно рассказать Лео о случившемся, предупредить его об опасности. И Жеральда тоже…
Тишину квартиры разорвала трель звонка, и Кристина застыла на месте.
Ее взгляд метнулся к двери. Неужели ее противник настолько безумен и нагл, что явился сюда, когда на улице полно полицейских? А собственно, почему бы и нет? Это был бы настоящий апофеоз… Штайнмайер на мгновение представила, как он выталкивает ее из окна. Все решат, что психопатка почувствовала себя загнанной в угол и предпочла свести счеты с жизнью. Финал, достойный оперы… Может, он даже поставит музыку, прежде чем перейти к делу…
«Нет, — прозвучал у нее в голове голос Мадлен. — У тебя разыгралось воображение. Он слишком осторожен, чтобы прийти сейчас. Этот человек хочет взять тебя измором, Крис, и рисковать не станет».
В дверь снова позвонили. Кто-то настаивает на встрече…
«Полицейские, — подумала она. — Решили меня арестовать…»
Кристина прокралась к двери и посмотрела в глазок. Она никогда не видела этого мужчину. Лет сорок, густые темные волосы и недельная щетина. Под глазами синяки, впалые щеки, но лицо приятное. На убийцу не похож. На больного тоже.
Перед глазком появился полицейский жетон, и хозяйка отшатнулась.
Дерьмо…
Она накинула цепочку и приоткрыла створку. Незнакомец моргнул, как недоспавший человек, и посмотрел ей в глаза.
— Да? — спросила женщина.
Неожиданный гость снова моргнул, не торопясь убрал значок и… улыбнулся. В его взгляде не было даже намека на враждебность.
— Меня зовут Мартен Сервас, — сказал он Кристине. — Я майор полиции. И, в отличие от моих коллег, я верю в вашу историю.
37. Вторичные детали картины
В какой-то момент она свернулась калачиком на диване и забылась сном. «Адреналин упал», — подумал ее собеседник. Как давно эта женщина не чувствует себя в безопасности? Она лежала, натянув плед до подбородка, а он сидел в кресле, молчал и наблюдал.
По сравнению с ней Мартен был почти в форме: щеки у нее ввалились, под глазами темнели круги, скулы выступали из-под кожи, как окаменелости из-под слоя земли на палеонтологическом раскопе… Ей сильно досталось, это очевидно, но она сильная, если устояла, когда стихийное бедствие за несколько дней почти разрушило ее жизнь. Как блицкриг… Мерзавец знает толк в молниеносной войне — что да, то да.
Несчастная рассказала майору о встрече с Фонтеном, о своих подозрениях и о признаниях Корделии. Она ничего не знала только об одном — о дневнике Милы. Почему же сам Мартен промолчал и не рассказал ей об этом? Он налил себе великолепного «Кот-Роти» из бутылки, которую Кристина открыла два часа назад, и снова задал себе тот же вопрос. Почему? По очень простой причине — не хотел признаваться, что собирается поймать космонавта с поличным, а ей уготовил роль «живца».
Завибрировал телефон. Снова Больё — уже четвертое сообщение. Сервас встал и перешел в другую комнату. Огни фонарей на крышах полицейских машин светили в окна, окрашивая потолок и покрывало в яркие цвета.
— Слушаю тебя… — сказал майор, набрав номер лейтенанта.
— Что ты творишь, черт бы тебя побрал?! — завопил тот, едва услышав его голос. — Ты сказал — три вопроса! И почему ты шепчешь?
— Тс-с-с, она заснула!
[173] Бриттен, Эдвард Бенджамен (1913–1976) — британский композитор, дирижер и пианист.