Мое горло сжалось.
— Мамочка, когда я буду достаточно взрослой, как думаешь, мы можем завести щенка?
Все, чего Клара хотела — было в будущем. Когда она будет достаточно взрослой. Когда она вырастет. У меня никогда не было смелости сказать ей, что не будет Пегаса или щенка, или высшего образования.
Дерьмо. Я не могла сделать это. Я никогда не буду готова попрощаться.
Он повернулся ко мне лицом.
— Сколько, черт побери, Зел?
Напрягая каждый мускул в своем теле, я высказала смертный приговор Клары.
— Несколько месяцев.
— Бл*дь! — Фокс отвернулся и ударил в стену так сильно, что его кулак исчез в картине. — И ты не рассказала мне? Ты не думала, что я, черт побери, должен знать? Ради всего святого! Я влюблен в эту девочку! Ты позволила мне по уши влюбиться, зная, что я потеряю то единственное, что исцеляет меня. Она ключик к моему гребному исцелению, и ты говоришь мне, что она умрет.
— Заткнись! — я закричала на него, почти задушив Клару в своих руках. — Достаточно!
Фокс проигнорировал меня. Стукнув в грудь, он закричал в мучении:
— Ты дала мне все, и я по-глупому решил, что это будущее. Гребаная семья. У меня было к чему стремиться. Что-то, за что бороться. Я бы сделал все для нее!
Он двинулся ко мне, предвестник смерти и разрушения.
Я была готова к его гневу. «Убей меня. Тогда мне не придется увидеть, как она умирает».
Он посмотрел на меня, выглядя таким сильным и непобедимым. Затем что-то треснуло внутри него. Он превратился из сломленного, мертвенно-бледного мужчины в бесчувственную, бездумную машину. Он охотно отдал себя безжалостному условному рефлексу своего прошлого, выключая эмоции, за которые так упорно боролся.
Легкость, с которой он превращался обратно, ужасала меня.
— Не уходи. Не сдавайся. Ты любишь ее. Не отказывайся от нее, когда она так сильно нуждается в тебе. — Не отказывайся от меня.
Фокс холодно рассмеялся.
— Ты думаешь, я отказываюсь от нее? Черт побери, я защищаю ее. Ты вырвала мое гребаное сердце. Как я должен доверять себе, чувствуя себя таким одиноким и пустым? Все повторяется как с Василием. Все, кого я люблю, умирают!
— Мамочка?
Мое сердце упало у моих ног, и я опустила взгляд, чтобы увидеть, как слабая Клара моргает в замешательстве.
— Почему твои руки на моих ушах?
Я рассмеялась через внезапный натиск слез.
— Просто так, милая. — Я убрала ладони и сжала пальцы вокруг тепла, что осталось после прикосновения к ней. Она выглядела изнуренной, бледной и слишком маленькой. Ее губы не теряли синий оттенок, и она ощущалась как хрупкая, бестелесная, будто ее душа уже начала путешествие, чтобы уйти.
Я замерла. Нет.
— Когда я вырасту, я хочу сестру. Я хочу одевать ее, играть с ней и рассказывать ей о лошадях.
Я не могла дышать, в моем горле застрял комок.
Карие глаза Клары взметнулись к Фоксу.
— Ты подрался?
Фокс немедленно сел на корточки, вытянув руку, чтобы взять ее крошечную.