…Подобрав юбки, вошли в воду, отпихнули покойника подальше на глубину.
— До моря вряд ли доплывет, но на теченье ему как-то поспокойнее будет, — сказала Катрин, вытирая руки.
— Бестрепетная вы для истинно благородной леди, аж жуть, — восхитилась оборотниха. — Вот я дохляков побаиваюсь. Хотя мне они ничего плохого вроде бы не делали, насколько помнится.
— Да, у покойников достоинств уйма. Не спешат они, все вовремя делают. Достойная привычка. Ты, если чего надумаешь, теперь уж обожди, пока с делами закруглимся. Не порть веселья.
— Да как можно⁈ Такое дело интересное придумали, — Лоуд принялась обувать башмаки.
Катрин подняла с камня ножны кукри. В глубине зарослей что-то едва слышно треснуло — обе женщины замерли.
— Ох, никак приглядывает за нами кто-то? — прошептала Лоуд.
— Вряд ли. Мы же не для купанья заголились. Мокролапка или енот-полоскун шмыгнул.
— Мокролапок знаю. А что за полоскучий енот?
Катрин рассказывала про лесного зверька, оборотниха восхищалась звериной чистоплотностью, шли вдоль кустов, словно и не было ничего. Тьфу, так и действительно в наваждение поверишь.
Плотно и без спешки поужинав, начали готовиться к грядущему дню. Мин, регулярно проходивший через эксперименты с гримом и клеем, опасался, что непременно чихать будет. Из-за аллергии.
Катрин, преображая артиллериста, напомнила, что аллергия бывает в основном из-за неестественных материалов, а тут вполне естественные, рекомендованные самой Tea. Полукровка авторитету кицунэ безусловно доверял, но все равно нервничал. Катрин глянула на собиравших клетку мужчин и моющую посуду Лоуд, прошептала:
— Ты зачем за нами по берегу поперся?
— Понимаешь, показалось, что кто-то чужой подбирается. Интуитивно. Нехорошее чувство. Дай, думаю, проверю. У меня слух хороший, близко к вам не подходил…
— А у нее?
— У нее, наверное, тоже неплохой, — помолчав, согласился Мин. — Вообще-то, у меня сложилось впечатление, что она тебе горло перехватит. Я уж за шар схватился, но ведь кусты… Ты что, нарочно к ней спиной повернулась?
— Значит, и слух, и зрение хорошие?
— Чего мне жаловаться? С усидчивостью у меня не особо, а слухом и зрением не обделен. Послушай, это херовая была проверка. Я ж видел…
— Забудь.
— Ладно. Но ты повнимательнее. И это… чего это я какой-то несчастный полоскун? Нормальным зверем обозвать нельзя было, что ли?
Вскоре Мин принял надлежащий дикий облик и отправился осматривать свой Дзот, коим для смягчения ситуации нарекли решетчатое сооружение. На взгляд Катрин клетка получилась несколько неубедительной — Минимум выглядел довольно крепким зверьком, но что построилось, то построилось.
Настало время проинспектировать облик оборотня — мужчины следили с интересом. Мин даже перестал возиться в своем новом жилище. Нынче Лоуд была юна — на вид лет семнадцать, не старше, платьице служанки сидело на ней изумительно. Даже чересчур — того и гляди завязки корсажа полопаются.
— Сиськи бы поубавить, — намекнула Катрин.
— Понимаю, конкуренцию кто ж любит, — закивала оборотень. — Может, впалую грудяшку сделать? Для жалостности? И еще я кашлять могу.
— Давай без фанатизма и чахотки. Мы гармонии добиваемся. С такими буферами ты повыше меня ростом должна быть, а сейчас вообще не очень понятно, как равновесие удерживаешь.
Лоуд немедленно прибавила в росте, заценила реакцию мужчин — тех роскошная баскетболистка несомненно впечатлила, особенно взлетевший до колен подол. Впрочем, боред тут же проворчал «ну, закудхала», и оборотниха завершила провокационные
экстерьерные эксперименты.
— Волосы можно чуть короче, — посоветовала Катрин.
— Под косынку уберу. Все равно постоянную длину держать трудно, отвлекают эти патлы, — доверительно призналась специалистка. — К цвету придираться будете?
— Блондинка так блондинка. Мы же вроде бы северянки.