Третья Жизнь.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он поперхнулся. Очевидно, что к такому он не был готов. Что ж, не ответит — не удивлюсь. Однако он рассказал.

— Ты хочешь узнать, что было на самом деле? Хочешь, чтобы я выставил свой род в плохом свете? Хорошо, вот только что ты дашь взамен? Ты готов быть преданным нашему роду до конца? Нет же, ну не будешь ты предан до конца тем, на кого зуб точишь. Уж извини, но это понятно и без слов.

— Если вы мне расскажете всё, как оно было, я вам гарантирую, что от моей руки никто из вашего рода не умрёт.

— Хорошо, тебе я могу верить — я разглядел твой потенциал пока ты ещё в школе был. И то, что ты прошёл через «Место под Солнцем» лишь подтвердило мои мысли. Твоё обещание — достаточная плата за эту информацию. Так вот, слушай: вся вот эта катавасия с войной, летающими городами и прочим мусором — результат действия мирового правительства. Ты, наверное, слышал про это. Типа должны остаться лучшие из лучших. Именно для спасения лучших из лучших и были построены летающие города. Потому что по прогнозам наших учёных на планете после ядерной войны планете понадобится около пятидесяти лет для самоочистки минимальной площади, необходимой для жизни.

— Жизни элиты?

— Да. Так вот, наши учёные были не правы, как показало время. Выжившие, а их было гораздо больше, чем ожидалось, сумели очистить планету. Но какой ценой! Даже во времена войны столько не было жертв, сколько во время и после ликвидации. И, как ты, наверное, в курсе, ещё много где зараженных зон. Ладно, вернёмся к твоему вопросу. Как ты заметил — элита. Но техники, строители и подобные трудяги таковыми не являются. Но дело не в этом. Ключевая проблема — ресурсы. Их явно не хватило бы, чтобы содержать такую прорву народа в городе. Поэтому был кинут клич для добровольцев. Их высадили бы в любом месте, где им будет удобно. Но никто не захотел. Потому что невозможно утаить информацию такого рода. Особенно, когда всё случилось. Лондон тут явно поторопился. Ну и у кого-то нервы не выдержали — началась стрельба. И, как следствие, гражданская война местного разлива. Мой отец, Соломон Исаевич Хипштейн, попытался погасить её. Вот только ему не удалось это сделать. Кто-то его убил. То ли свои, то ли мятежники. И так получилось в нашем роде, что я был единственным сыном. У меня было десять сестёр, но, по правилам рода, и не только нашего, они, переходя в другой род, становятся членами того рода, который их принял. Вот так и получилось, что практически в твоём возрасте, мне пришлось брать командование городом и родом на себя.

— И что же дальше с вашим родом?

— Вымирает. Не поверишь. Когда у меня начали рождаться дети от одной жены, от другой, то только от третьей родился Мишка. Да и тот обалдуй — пару лет назад погиб в Африке. Решил устроить скоростной заплыв с крокодилами. Эх-х, — тяжко вздохнул он. — Но от него осталось двое сыновей — Яшка и Сашка. И если Яшу ты знаешь, то Саша — полная ему противоположность. И, возможно, что именно он даст роду жизнь. А на тебя… Веришь, нет, но если бы не те чудовищные события, что сделал Яша, возможно, я бы тебя привёл бы как бастарда или дальнего родственника в главенство рода. Но… Что есть, то есть. Сделанного не воротишь.

Мне больше нечего было спрашивать — вопросы кончились внезапно. Других вопросов у меня особо нет. В доме воцарилась тишина. Никто её не хотел нарушать. Однако дальше сидеть смысла не было. Поэтому я коротко попрощался с Симеоном Соломоновичем, и пошёл в квартиру родителей.

По пути шёл и думал: вот я здесь. Узнал ответы на мучившие меня вопросы. Что дальше? Устроиться здесь на работу? Завести здесь семью? Наверное да, так и надо будет. Но как же Ольга? А что Ольга? Она всем видом меня отталкивает от себя. Зачем? Ах, оставить её бы в покое. Но, наверное, не судьба.

И вот, я перед дверью в родительскую квартиру. Хочу ли я туда? Надо. Не важно, хочу или нет — день насыщенный. Спать охота. Открываю дверь, закрываю глаза, включаю свет, открываю. Ольга? Да быть не может, на всякий случай потряс головой — морок спал. Не, надо однозначно спать ложиться.

Снилось мне озеро, где мы с Ольгой выехали первый раз из города. И говорили мы с ней о всяком, а не только о болезнях, респираторах. И почему-то было ощущение, что что-то есть в нижнем мире, что надо найти. И это очень важно. И, более того, это связано с Ольгой и моей прошлой жизнью.

Наутро, проснувшись, не вспомнил ничего из сна. Было только ощущение, что было очень хорошо. И хочется ещё раз. Туда же. Итак, чем займёмся? Надо бы по хорошему заняться чем-то, что будет приносить эквивалент хлеба с маслом. А чем? Ладно, пошёл в администрацию.

***

Удалось устроиться на работу — техник в порту. В принципе ничего такого особо сложного не было. Если что-то серьёзное происходило — приходили инженеры и меняли узел. А тот узел уносили в ремонт. Или что они с ним делали — не ясно. Нравилась ли мне моя работа? И да, и нет. Меня больше напрягал тот факт, что я живу как в какой-то летающей клетке. Свобода, по факту, ограничена куполом. Как известно — что имеем не храним. Вот и я также: мне не хватает Олиного голоса, мне не хватает того дикого драйва «Воляны», я даже заскучал по «Месту под Солнцем». Но какой резон мне бежать вниз? Там, кроме «Воляны» и дома, где она стоит, у меня ничего и не осталось. Ольга меня не простила за мой уход на шоу.

Очередной раз идя домой, в основном, изучать ту литературу, что накопил батя, не сразу обратил внимания, что меня кто-то зовёт.

— Ярослав! Ну обернись, не узнаёшь, что ли? — голос явно был женским.

И, что самое важное, знакомым. Я обернулся — на меня смотрела кареглазая блондинка, до боли похожая на Ольгу, и одновременно с этим совершенно непохожую. И, более того, раньше её лицо было не таким серьёзным, как сейчас. Маша Миронова.

— Здравствуй, Мария. Только Ярослава нет — есть Олег Новиков.

Она подошла ко мне ближе. Спросите, как я к этому отнёсся? Что-то там в груди? Нет, был бы я Ярославом Виннером, который бы выжил, может бы ещё был бы какой-то букет чувств. А теперь — нет.

— Я рада, что ты жив!

— Спасибо.

Было видно, что она хочет чего-то сказать, но боится. Или стесняется. Не знаю. Но понимаю, что это нужно от неё услышать. Иначе дальше может быть только хуже.

— Ты не рад меня видеть? — уже явно намекает Маша.

— Если ты про чувства, то… Ох, знаешь, если бы не эти несколько лет, то, быть может, они ещё были бы. Но за эти пять лет столько всего произошло, что…

— Что? Ты меня разлюбил?

— Нет. Именно благодаря тебе я вспомнил всю свою жизнь. Вернее говоря — увидев твою фотографию. Услышав твоё имя. Но…

— Но?

— Это первая любовь. Которую уже не забудешь никогда. Даже если мы будем далеко. И у каждого будет своя судьба. Ты уже устроила свою жизнь с Яшей.

— Я его ненавижу. И его родителей. И его деда. И своих родителей за то, что обручили с этим противным Яшей. Который хотел убить тебя! Ох, как мне было плохо тогда, когда я осталась одна. Ни один из этих яшкиных прихвостней не пришёл ко мне, не попытался утешить! Знаешь, как это было больно. И нет — это не физическая боль. Тебе этого не понять — я ревела так, что пол был мокрый. А потом, когда меня начало отпускать, никто, абсолютно никто, не поинтересовался тем, что я чувствую. Даже родители куда-то ушли. Всё, младшая дочка выпустилась! Наконец-то можно расслабиться.