— Понятно. Спасибо, свободен.
Прислужник ушёл. «Нда, хорошего человека мы на борт приняли. Нам, в скорости, каждого шага бояться теперь?» — думал глава рода, вспоминая события старины глубокой.
После чего сел в кресло. «А что, было бы лучше, если бы Виннерам сказали, что Яша убил их сына, и за решётку его? Другие рода не поймут. Да что думать о том, что было? Как сейчас это вывернуть?». Он почесал свой лоб, но это ему не помогло. Он понимал, что Ярослав, или Олег, неважно — захочет с ним встретиться. И по хорошему, надо его переманить на свою сторону.
— Викторию Колл ко мне, — коротко бросил он в Интерком.
— Звали? — она прибежала менее, чем через минуту.
— Да, рассказывай, как всё было.
— Вы не будете против, если я присяду?
— Да, присаживайся.
— Спасибо, — она уселась на один из свободных стульев. — В общем: вы были правы. Он всё вспомнил только в школе.
— Ага, то есть то место, которое у него было связано с наибольшей ненавистью. Плохо.
— Почему?
— Всё просто: если это место ассоциируется с чем-то плохим, то тут одно из двух. Либо он начинает менять всё вокруг себя.
— Либо?
— Либо уйдёт туда, где было хорошо.
— А что плохого во втором варианте? — с искренним непониманием, хлопая глазками, ответила Виктория.
— Плохо то, что такой перспективный парень может оказаться на службе у другого рода. А знает он не в пример больше, чем любой из нас.
Повисла тягостная тишина. Было слышно, как ресницы Виктории шелестят в такт её морганиям. Глава рода встал, немного походил взад-вперёд, затем вернулся в своё кресло.
— Он в квартире на минус шестом?
— Нет, он попал в квартиру родителей на минус пятом.
— Всё ещё хуже, чем ожидалось.
В этот момент на Интерком пришёл вызов.
— Я тебя внимательно слушаю.
— Светлана Виннер умерла.
— И что?
— Она как будто только и ожидала встречи с сыном. Прямо на его глазах.
И отключился. Виктория сидела и не понимала. Тогда как глава рода взял со стола стакан, подошёл к кулеру, налил в него воды и залпом выпил.
— А вот теперь всё реально плохо! Свободна!
***
Когда Хипштейн появился на телике, меня уже это смутило. А когда объявил об участии за место в Аэромосе, мне тогда казалось, что я обязан быть здесь, на этой летающей платформе. И вот, я здесь. Как оказалось — дома. Получил ли я ответы на вопросы? Пожалуй да. Но не на все. И сейчас, после мамы, я иду именно туда, кто ответит мне на все остальные. Если, он ещё, конечно, жив. И вот, я возле того памятного парапета. На улице темно, да и по бортовому времени ночь.
— Сочувствую тебе, Ярослав, с гибелью твоих родителей… — произнёс Сеня.