Папа римский и война: Неизвестная история взаимоотношений Пия XII, Муссолини и Гитлера: читать начало книги онлайн

Все это стало желанной вестью для министра пропаганды, поскольку одним из любимых доводов правительства в пользу продвижения общественной поддержки расовых законов был тезис о том, что эти законы похожи на ограничения, которые папы с давних пор считали необходимым устанавливать для евреев, когда у понтификов еще имелись соответствующие полномочия как у правителей Папской области. Папы помещали евреев в гетто, запрещали им заниматься многими профессиями и владеть недвижимостью, всячески стремились изолировать их от христиан. Фариначчи то и дело публиковал статьи, где пересказывались эти исторические события с щедрым цитированием высказываний былых пап. Тем же самым занимались и прочие итальянские издания.

Между тем во Франции режим Петена начинал проводить собственные антисемитские мероприятия. В октябре 1940 г. появился закон, воспроизводивший многие из тех мер, которые Муссолини до этого ввел в Италии: евреям запрещалось преподавать в государственных школах, они изгонялись с государственной службы, из судов, вооруженных сил и журналистики. Французская католическая пресса оказала этим шагам правительства такую же поддержку, какую оказывала своим властям итальянская. В конце ноября почтенная газета La Croix опубликовала статью под заголовком «Действительно ли евреи прокляты Богом?», подхватив тему, на которую охотно писали итальянские католические издания. В ней говорилось, что церковь, хотя и выступает против «чрезмерно фанатичного антисемитизма», уже давно признает необходимость действий, ограждающих христианскую Европу от пагубного влияния евреев[395].

Ватикан не доставлял Муссолини неприятностей, чего нельзя было сказать о новостях с фронта. В горы Греции пришла зима, и обморожения оказались для плохо снаряженных итальянских солдат не менее вредоносными, чем пули. Из Северной Африки поступали известия не лучше. Итальянские войска, которые недавно захватили приморские города Египта (что привело дуче в восторг), теперь вытеснялись обратно через ливийскую границу. К началу января 1941 г. 130-тысячный итальянский контингент сдался британским силам куда меньшей численности[396].

Переход от побед к неудачам породил волну общественного недовольства войной, еще подогреваемого контрастом между разглагольствованиями о фашистской неуязвимости на страницах итальянской прессы и рассказами солдат, возвращающихся с фронта. Муссолини обвинил во всем военное командование (это впоследствии вошло у него в привычку) и снял с должности маршала Пьетро Бадольо, начальника генштаба итальянских вооруженных сил, героя эфиопской войны. Основные продовольственные товары и уголь отпускались теперь по карточкам, причем нормы становились все меньше. Это, конечно, не улучшало настроение общества, что хорошо передал американский военный атташе в Риме, в середине декабря 1940 г. написавший в своем отчете:

В надежде, что итальянцы могут восстать против дуче, британский премьер-министр Черчилль в канун Рождества выступил с радиообращением. Он заявил, что Италию вовлек в войну с Британией один-единственный человек и этот человек ведет страну к гибели. «Все это дело рук одного человека, который действовал вопреки королю и королевскому семейству Италии, вопреки папе, Ватикану и Римско-католической церкви, вопреки желанию итальянского народа, который вовсе не жаждал этой войны, – этот человек заставил правопреемников и наследников Древнего Рима выступать на одной стороне с жестокими варварами-язычниками»[398].

Неизвестно, у многих ли итальянцев хватило отваги, чтобы, невзирая на угрозу ареста, послушать эту вражескую передачу. В итальянской прессе публиковались материалы, посвященные другой рождественской речи – ожидаемому всеми ежегодному рождественскому обращению Пия XII к коллегии кардиналов. Но если итальянцы рассчитывали получить от папы конкретные наставления и указания, то их ждало разочарование. Понтифик по уже привычной практике распространялся об отвлеченных материях малопонятным церковным языком, который не воспринимался большинством слушателей, если не считать самых эрудированных церковных интеллектуалов. Осведомитель фашистской полиции доносил: «Папа мог бы сказать больше, если бы произнес меньше слов… Чрезмерное многословие речей Пия XII не дает уловить их суть»[399].

После долгих рассуждений в таком духе понтифик наконец обратился к вопросу войны. В его замечаниях на этот счет можно выделить две темы. Первым делом он пустился в самовосхваление, которое стало стандартной практикой в его речах военного времени. Оратор напомнил обо всем, что он предпринял в попытке предотвратить войну, а затем – о гуманитарных усилиях, которые предпринимает Ватикан для облегчения страданий, причиненных войной. Следующую часть своего выступления папа назвал «Предпосылки справедливого и долгого мира», позаимствовав оборот, которым обожал пользоваться Муссолини. Затем последовал пассаж, где фигурировала фраза, на авторство которой также претендовал дуче: «стремление к новому порядку». Добравшись до заключительного раздела, папа наконец перешел к неожиданно простым выражениям: «В окружении противоборствующих систем [власти]… нельзя призывать Церковь к тому, чтобы она была сторонницей одного курса в ущерб другому»[400].

Аттолико тут же отправил министру Чиано сообщение об этой речи, превознося слова папы и особо отмечая, что понтифик «подтвердил необходимость нового мирового порядка» (три последних слова в буквальном смысле подчеркнуты). Посол изложил также свои соображения насчет того, какие из фраз лучше всего использовать при освещении в прессе выступления папы[401].

По завершении положенных рождественских церемоний папа начал принимать послов, состоящих при Святом престоле, в рамках традиционных новогодних аудиенций. Для нового французского посла Леона Берара, недавно направленного в Ватикан маршалом Петеном вместо д'Ормессона, это была первая аудиенция такого рода. Адвокат и ученый, ревностный католик консервативных взглядов, бывший министр просвещения Франции, Берар в свои 64 года был настолько же сдержан и осторожен, насколько его предшественник был общителен и откровенен. Он представлял правительство коллаборационистов, сотрудничавших с немцами, и ему было не слишком уютно жить в том же скромном ватиканском общежитии, которое приютило послов стран, считавшихся врагами гитлеровской коалиции[402].

Его первая встреча с папой состоялась немного раньше в том же месяце. Понтифик в основном расхваливал маршала Петена и говорил, что удовлетворен возвратом французской церкви тех привилегий, которых она лишилась несколько десятилетий назад. Берар, в свою очередь, порадовался, что папа понимает, почему новому правительству необходимо поддерживать «сотрудничество» с немцами. Понтифик заметил, что у немцев много достойных качеств (он частенько напоминал об этом своим собеседникам). Но затем папа ясно дал понять, что он очень обеспокоен доктриной нацистов, которую считает антирелигиозной, и антиклерикальными мерами[403].

Во время новогодней аудиенции, которую папа дал итальянскому послу (в тот же день, что и французскому), дипломат воспользовался случаем, чтобы поблагодарить папу за его недавнее рождественское обращение. По словам Аттолико, оно произвело великолепное впечатление. Особенно он отметил осуждение папой «невежественного и угнетающего пессимизма». Посол выразил надежду, что слова папы заставят итальянцев осознать: в военное время роль церкви состоит в укреплении духа общества. «Я обнаружил, что понтифик полностью согласен с этой идеей», – заметил Аттолико[404].

И в самом деле, поводов для особого пессимизма не было: война, похоже, складывалась удачно для стран гитлеровской коалиции, даже невзирая на поражения, которые потерпела Италия. В последний день 1940 г. монсеньор Боргоньини, папский нунций при итальянском правительстве, передал королю новогодние пожелания понтифика. Виктор Эммануил признался нунцию, что, на его взгляд, британцы не смогут продержаться долго, так как из-за непрерывных бомбардировок Лондон терпит «колоссальные бедствия». Некоторые беспокоились, как бы в войну не вступила Америка, однако беспокоиться было, в общем-то, не о чем. Казалось, американцы вряд ли захотят ввязываться в войну, и даже если они это сделают, то, по заверению короля, им ни за что не высадиться в континентальной части Европы, ведь Атлантику патрулируют немецкие подводные лодки[405].

Глава 20

Гитлер приходит на помощь

К началу 1941 г. итальянские вооруженные силы стали предметом насмешек в Европе. «Даже до войны, – сообщалось в немецкой аналитической записке, составленной в начале января, – в германском генеральном штабе никто не думал, что от итальянских сухопутных сил будет много толку». Гитлеровские генералы ожидали большего от военно-воздушных сил и военно-морского флота Италии, но и здесь они разочаровались. Итальянские ВВС почти никак себя не проявляли, что же касается военного флота, который Муссолини так нахваливал, то всего через полгода военных действий он «полностью уступил превосходство на море англичанам, как в Средиземном, так и в Красном море – фактически без боя». Энтони Иден, министр иностранных дел Великобритании, пошутил в отношении капитуляции итальянских войск в Северной Африке: «Никогда еще столь многие не уступали так много столь немногим». А в Италии без лишнего шума демонтировали установленные на городских площадях по всей стране большие карты из цветного гипса со специальными колышками, чтобы отмечать продвижение итальянских войск[406].

После череды поражений итальянской армии за границей и спорадических британских бомбардировок итальянских городов общественное мнение в Италии стало оборачиваться против войны. Жертв бомбежек пока было мало, однако итальянцев поразила слабость ПВО, хотя режим годами бахвалился неуязвимостью страны[407]. Посол Муссолини при Святом престоле принес кардиналу Мальоне, государственному секретарю Ватикана, список приходских бюллетеней, конфискованных полицией на том основании, что они подрывают боевой дух общества. Мальоне ответил, что недавно обсуждал эту проблему с Пием XII. Как позже сообщал посол, «сам папа признал необходимость вмешаться в сложившуюся ситуацию»[408].

Епископ, возглавляющий организацию «Итальянское католическое действие», в очередной раз призвал народ поддержать военные усилия Италии, после чего руководитель самой влиятельной католической газеты Италии L'Avvenire d'Italia посвятил огромную передовицу восхвалению мнимого одобрения понтификом войны, которую ведут державы гитлеровской коалиции: «Сегодня народы требуют более справедливого распределения земли и богатства. Пий XII неоднократно заявлял, что это законное стремление». Архиепископ Бартоломази, глава управления военных капелланов, добавил, что папа осеняет своим благословением славное дело гитлеровской коалиции. Бартоломази направил своим капелланам циркуляр (его также перепечатала католическая пресса), где превозносилась ценность их труда «в дни войны, которую необходимо выиграть любой ценой. В ней надо победить… ради более справедливого распределения богатства… ради более глубокого понимания и осознания евангельских этико-социальных принципов». Все это, заявлял архиепископ, служит отражением «того посыла, который заложен в августейшей рождественской речи Святого Отца перед коллегией кардиналов»[409].

Италия продолжала терпеть поражение в Греции и Северной Африке, и это сильно удручало министра иностранных дел Галеаццо Чиано. Монсеньор Боргоньини, папский нунций, сразу же заметил это, когда явился к министру для того, чтобы попросить о помощи. Из-за нормирования продовольствия, введенного в военное время, Ватикан столкнулся с трудностями в получении продуктов питания: даже такие базовые товары, как хлеб, оливковое масло и макароны, становились все более недоступными. Нунций хотел, чтобы Чиано обсудил этот вопрос со своим тестем.

«Это ничего вам не даст, – заметил Чиано. – Недавно он говорил со мной таким тоном, какого я никогда у него прежде не слышал, и я понял, что он сейчас очень зол на Ватикан». Чиано объяснил, что изо всех сил старается успокоить тестя. «Я с радостью делаю все возможное для вас как фашист, как итальянец, как католик, и я хотел бы, чтобы Святой Отец знал это, – заявил министр. – Но в такие моменты даже мне мало чего удается добиться». Поводом для гнева дуче, по словам Чиано, стал недавний доклад полицейского осведомителя, где утверждалось, что некая клика в окружении руководителя L'Osservatore Romano замышляет заговор против режима. Так что не помешает проявлять осторожность, предупредил Чиано: «Я не хотел бы, чтобы Дуче начал действовать. Сами знаете, что бывает, когда он вмешивается»[410].

Настроение министра Чиано не улучшал тот факт, что его тесть в попытке приглушить ропот общественности в отношении войны решил отправить министров правительства на фронт в качестве обычных офицеров. Самого Чиано лишь частично избавили от этой участи: ему приказали перебазироваться на юг, в штаб-квартиру военно-воздушных сил в Бари. Донесение полицейского информатора в Ватикане дает некоторое представление об ухудшении настроений в обществе: «На католические круги все более сильное впечатление производит растущая стоимость жизни и сложности с добыванием основных продуктов питания. Все это, естественно, вызывает недовольство и острую критику действий правительства»[411].

Видя признаки ослабления народной поддержки войны, отец Джемелли, ректор Миланского католического университета, опубликовал свои предложения в общенациональном журнале, посвященном проблемам итальянского духовенства. Он призвал провести в каждом приходе страны специальную службу 2 февраля 1941 г., в воскресенье, и помолиться за победу гитлеровской коалиции. Джемелли провозглашал: «Если смириться с тем, что война требует жертв, и регулярно молиться, это позволит нам с убежденностью истинно верующих ожидать, когда пробьет час и Господь приблизит нас к победе». Католические газеты страны с энтузиазмом подхватили эту инициативу, как и итальянские кардиналы. Прошедшие в храмах и соборах по всей стране церемонии имели, по мнению светских и церковных властей, большой успех. Прихожане теснились на скамьях позади облаченных в черные рубашки местных деятелей фашистской партии, заполнивших передние ряды[412].

Но успехи в войне так и не появились, во всяком случае у итальянской стороны. В начале февраля британские военные корабли вошли в воды близ Генуи, не встретив сопротивления, и подвергли город продолжительному обстрелу с моря при поддержке боевых самолетов, которые кружили в небе, помогая определять цели. Исторический собор Генуи едва не был разрушен, когда случайный снаряд пробил его стену, покрытую фресками, упал на мраморный пол, но не разорвался. Еще один снаряд попал в одну из городских больниц, где погибли 17 человек. И хотя половина снарядов упала в море, не причинив никакого вреда, 29 из 55 кораблей, стоявших на якоре в порту, получили повреждения или затонули. В общей сложности погибли более сотни генуэзцев, а число раненых оказалось гораздо больше. Министерство пропаганды распорядилось, чтобы итальянские газеты не упоминали подробностей разрушительной атаки. Вместо этого им рекомендовали печатать статьи о предположительно еврейском происхождении президента Рузвельта[413].

Хотя в итальянской прессе не было новостей об обстреле Генуи, они все равно циркулировали в стране, еще больше удручая население. Муссолини, вопреки своему обыкновению, признал эти промахи в речи, с которой он выступил в этом же месяце. Вместе с тем он выразил надежду, что скоро страну ждет поворот к лучшему. Надо думать, он опирался на послания Гитлера, сообщавшего, что Германия вот-вот поможет Италии. И в самом деле, уже в середине февраля немецкий генерал Эрвин Роммель, этот Лис Пустыни, прибыл вместе со своими частями в Северную Африку, где развернул наступление против британцев. «Все больше растет уверенность в том, – писал посол Филлипс президенту Рузвельту, – что война закончится к сентябрю полной победой немцев».

Осознание того, что судьба Италии зависит от немецкой помощи, стало менять отношение общества к немецким войскам, которые все более наводняли страну. Немцы помогали укреплять итальянские оборонительные рубежи и просто останавливались в стране по пути в Северную Африку. Похоже, как сообщал американский посол, «итальянцы не раздосадованы их присутствием и даже испытывают благодарность за помощь в исправлении ситуации». Пий XII также принимал у себя германских военных, которые потом хвастались, что удостоились аудиенции папы. «Святой отец, – рапортовал из Ватикана полицейский осведомитель, – лично принял 12 февраля группу немецких офицеров и солдат. Во время приема он общался с ними по-немецки. Эта аудиенция, как и другая несколько дней назад, произвела огромное впечатление в Ватикане и была воспринята как один из многих признаков нормализации отношений между Германией и Ватиканом»[414].

Однако явившийся к папе на аудиенцию в начале марта французский поверенный в делах обнаружил, что Пий XII с более глубоким унынием смотрит на будущее. Германское превосходство в воздухе и морская блокада были фатальными для британцев (во всяком случае создавали такое впечатление). Вероятность того, что Соединенные Штаты смогут или пожелают вовремя прийти на помощь Британии, казалась небольшой. Близилась весна, и высадка немцев на британскую землю представлялась неминуемой[415].

Пока папа предавался отчаянию, итальянские клирики продолжали укреплять поддержку войны среди итальянцев. В конце февраля университетское отделение «Католического действия» в Риме организовало мессу в честь его членов, призванных на военную службу. Тогда по всей стране проходили бесчисленные мероприятия подобного рода. Священник, проводивший мессу, в своей проповеди воззвал к «Господу, дабы Он просиял нам улыбкой и в самом скором времени даровал блистательную победу итальянскому оружию, победу, которая принесет мир и справедливость Европе и всему миру»[416].

Каждую весну посол Италии в Ватикане пристально следил за пасхальными посланиями, с которыми епископы страны обращаются к пастве[417]. В тот год из посланий, с которыми выступили епископы 284 епархий Италии, всего два были сочтены проблематичными, сообщал Аттолико. Что касается пасхальных посланий, с которыми обратились пасторы 27 000 приходов страны, то лишь с десяток из них были отнесены к разряду сомнительных[418]. При этом посол обращал внимание на недавнюю патриотическую инициативу архиепископа Болонского, кардинала Джованни Назалли Рокка. Кардинал предложил регулярно проводить во всех церквях своей епархии службы «в честь наших славных павших, которые пожертвовали жизнью ради нас и нашего благополучия». Иерарх объяснял, что католики в нынешнее военное время должны видеть себя «бойцами христианского воинства». Он завершал свое предложение папским призывом к установлению «нового порядка»[419].

Самая многотиражная газета страны Corriere della Sera опубликовала пасхальное послание другого, хотя и менее известного, церковного иерарха – епископа, чей призыв сплотиться вокруг фашистского дела звучал невероятно пафосно: «Тот человек, коего Господь ниспослал нам и который ныне управляет судьбой нашего отечества, первым осознал необходимость протянуть Германии руку дружбы, чтобы исправить великое множество несправедливостей». Епископ сокрушался, что многие католические страны решили протянуть руку «потомкам тех евреев, которые некогда распяли Христа». Он торжественно обещал, что в «новом европейском мире» евреям не будет места[420].

Поначалу Муссолини отмахивался от своих генералов, беспокоившихся о том, что у страны мало военных припасов, и уверял их в завершении боевых действий в считаные месяцы. Теперь стало понятно, что все это затянется довольно надолго, а сообщения о нехватке различных необходимых вещей и материалов шли непрерывным потоком. Среди дефицитных ресурсов оказалась и бронза, так что дуче обратил взор на церковные колокола: казалось, в Италии их просто неисчислимое количество. Сознавая деликатность такой идеи, правительство разработало поэтапный план. Предполагалось по возможности находить церкви, где было несколько колоколов, чтобы после изъятия оставался хотя бы один. Колокола соборов в любом случае должны были остаться на месте. Префектам провинций предписывалось встретиться с местным епископом или архиепископом, чтобы совместно организовать «перепись» колоколов и составить перечень, указав, какие колокола изымать в первую очередь. Затем местные власти должны были сообщить наверх данные о массе и составе каждого из них, а также указать, какие колокола епископы предлагают сохранить с изложением причин. Списки следовало представить в Рим к концу марта 1941 г.

В начале февраля, обсудив вопрос с кардиналом Мальоне, итальянский посол составил то, что он назвал «основой для возможного соглашения между государственными и церковными властями в отношении предполагаемой реквизиции церковных колоколов для военных нужд»[421]. Перед этим Мальоне сообщил ему: если окажется необходимым изъять колокола для этих целей (но он надеется, что до этого не дойдет), важно в каждом случае согласовать с местным епископом, какие именно колокола следует выбрать. По мнению Мальоне, лучше всего начать с епархий, возглавляемых кардиналами: если удастся договориться с ними, легче будет убеждать подчиненных им епископов. Мальоне исключил из этой процедуры Рим, поскольку ни один колокол нельзя изымать из города, епископом которого является сам папа. У кардинала имелась еще одна просьба: общественность не следует уведомлять о том, что Ватикан сотрудничал с итальянскими властями в подготовке этих мер. В последующие два года представители итальянского правительства вывезли из церквей страны более 13 600 колоколов, чтобы переплавить их на оружие. Многие из этих колоколов были вручную отлиты мастерами столетия назад[422].

Когда в феврале 1941 г. после ряда поражений, которые Италия потерпела от британцев в Северной Африке, на фронт прибыли немецкие части под командованием генерала Роммеля, ситуация стала меняться. В последующие несколько месяцев Лис Пустыни вытеснил британцев с тех позиций, которые они заняли в Ливии, и взял в плен двух британских генералов. Но положение в восточноафриканских колониях, которыми так гордилась Италия, было совсем другим. Объявив войну Великобритании в июне предыдущего года, Муссолини, судя по всему, мало задумывался о том, чем это обернется для Итальянской Восточной Африки (как в совокупности называли три итальянские колонии: Эритрею, Эфиопию и Сомали). Теперь же эту территорию полностью отрезали войска противника: со стороны побережья, протянувшегося на 3900 км, ее блокировал британский военно-морской флот, существенно превосходивший итальянский, а сухопутная граница, протяженностью 4800 км, оказалась под ударом со стороны ближайших британских колоний, где линии снабжения не были перекрыты.

[395] Вот лишь два примера таких статей – из декабрьских номеров Il Regime Fascista: "Pio Nono per il razzismo fascista," RF, December 5, 1940, p. 3; "La Chiesa cattolica contro i Giudei," RF, December 8, 1940, p. 3. Как отметил Земелейн по поводу антисемитских законов, принятых во Франции при Петене (Semelein 2018, p. 200), «католические иерархи, как правило, спокойно принимали то, что евреи теперь получили статус граждан второго сорта». Подробнее о том, как фашистская и католическая печать использовала авторитет церкви для поддержки антисемитской кампании, см. в: Kertzer and Mokosch 2019, 2020; Kertzer and Benedetti 2021. О газете La Croix, см. в: Cointet 1998, pp. 187–188. О реакции французских католиков на новые антиеврейские законы см. также: Bernay 2012, pp. 149–150; Duquesne 1966, pp. 265–269; Paxton 1972, p. 174. О реакции французского общества в целом см.: Marrus and Paxton 2019.

[396] Goeschel 2018, pp. 197–200; Di Rienzo 2018, p. 345; Ciano 1980, pp. 484–485, 487, diary entries for December 4 and 11, 1940.

[398] "Text of Prime Minister Winston Churchill's speech to the Italian People, December 23rd, 1940" [ «Текст обращения премьер-министра Уинстона Черчилля к итальянскому народу, 23 декабря 1940 г.»]: https://www.churchillbookcollector.com/pages/books/000462/winston-s-churchill/text-of-prime-minister-winston-churchills-speech-to-the-italian-people-december-23rd-1940.

[399] Informativa Città del Vaticano, December 28, 1940, ACS, SPD, CR, b. 324.

[400] Проект рождественской речи папы, показывающий его правку, внесенную в предыдущий вариант, см. в: AAV, Carte Pio XII, Discorsi, b. 3, 1940, fasc. 38, ff 1r–15r.

[401] Attolico to Ciano, December 24, 1940, n. 3699/1646, ASDMAE, AISS, b. 194; Informativa, Città del146n4Vaticano, December 28, 1940, ACS, SPD, CR, b. 324 (подчеркивание оригинала). Текст выступления и его освещение церковными изданиями: ISACEM, Bolletino 19, n.1 (1941), pp. 1–9; "Il Sommo Pontefice nell'auspicio e nella visione di una pace giusta e duratura," OR, December 25, 1940, pp. 1–2. Статья в муссолиниевской газете, освещавшая речь папы: "Discorso di Pio XII al Collegio cardinalizio," PI, November 25, 1940, p. 6.

[402] Некоторые биографические подробности Берара см. в: Chassard 2015, pp. 11–19, 99–101.

[403] Bérard to French Foreign Ministry, December 9, 1940, MAEC, Guerre Vichy, 544; Bérard to French Foreign Ministry, December 24, 1940, MAEC, Guerre Vichy, 551.

[404] Attolico to Ciano, December 28, 1940, n. 147, ASDMAE, AISS, b. 164.

[405] Borgongini to Maglione, December 31, 1940, AAV, Arch. Nunz. Italia, b. 18, fasc. 4, ff. 82r–85r.

[406] General Rintelen report to Wehrmacht High Command, January 2, 1941, DGFP, series D, vol. 11, n. 597; Bosworth 2002, p. 376; U.S. consul, Palermo, report, February 1941, NARA, RG 165, 2062–2072, color 126, 9.

[407] Harvey 1985.

[408] Папа решил, что лучше всего отправить подобающее послание через Эвазио Колли – епископа, возглавляющего организацию «Итальянское католическое действие», к патриотическому призыву которого вскоре после вступления Италии в войну так благосклонно отнеслось правительство. Монсеньор Колли обратился 9 января 1941 г. к католикам Италии с новым воззванием: «Если и существуют обстоятельства, в которых всякий католик, достойный называться этим именем, обязан особенно чтить евангельские заповеди и стремиться вести себя как лояльный, идеальный гражданин, неукоснительно подчиняющийся власти… то эти обстоятельства настали сейчас». Смешивая фашистскую и церковную риторику, Колли провозгласил: «Католики, для которых послушание, рвение и самопожертвование – необычайно важные ценности, должны принимать активнейшее участие в этом сотрудничестве, никому не уступая пальму первенства». Это обращение опубликовала ватиканская газета, а также католическая газета, выходящая в Риме (Attolico to Ciano, January 8, 1941, tel. 78/25, ASDMAE, APSS, b. 55; Mons. Colli, "Comunicati per la Patria nell'ora presente," January 9, 1940, в: ISACEM, Bollettino 19, n. 2 (February 1941); "Un indirizzo di Mons. Colli all'Azione Cattolica Italiana," OR, January 13, 1941, p. 2). Римская католическая газета назвала материал, посвященный обращению Колли, «"Итальянское католическое действие" призывает взяться за оружие ради отечества». Под ним размещалась редакционная статья, где директор издания превозносил слова «великого епископа», заявляя, что они «вносят ясность в доктрину и практику католицизма». Облекая фашистскую идею в папские слова, он заключал: «Рим и поныне является тем местом, где расположен престол Преемника Петра – престол, через который сам Христос передает Romanità [римский дух]. Взирая на Крест, вечно осеняющий римские небеса, мы уверены в том, что победим. Следуя девизу "Молись и трудись", мы по-прежнему стремимся быть достойными победы» ("L'Azione Cattolica Italiana per la Patria in armi," AR, January 11, 1941, p. 1).

[409] По обыкновению архиепископ заключил свой призыв, отождествив задачу фашистов с целями самого Господа: «По этому пути… маршируют наши великолепные вооруженные силы, а вместе с солдатами – и итальянский народ, полный решимости, верящий в Бога, доверяющий Богу. Это – дорога к победе!» (R.m. [Raimondo Manzini], "L'alta visione," AI, January 15, 1941, p. 1; "Un alto messaggio dell'Ordinario militare ai Cappellani delle Forze Armate," AR, January 15, 1941, p. 1). Польский посол при Святом престоле высказал 11 января 1941 г. свои нарекания по поводу опубликованного заявления епископа Колли, где иерарх утверждал, что недавние инициативы итальянской церкви (связанные с молитвами за победу гитлеровской коалиции) несут на себе папское благословение. После обмена несколькими внутренними служебными записками канцелярия Государственного секретариата Ватикана обратилась к Колли и архиепископу Бартоломази с рекомендацией не ссылаться на папу в ходе таких мероприятий (AAV, Segr. Stato, 1941, Associazioni Cattoliche, posiz. 5, f. 1r–8v).

[410] Borgongini to Maglione, January 17, 1941, ADSS, vol. 4, n. 237.

[411] Informativa, Città del Vaticano, January 5, 1941, ACS, SPD, CR, b. 324; U.S. military attachй report, Rome, January 18, 1941, NARA, RG 165, 2062-716, color 125, 8–9; Bismarck to German Foreign Ministry, January 29, 1941, DGFP, series D, vol. 11, n. 731.

[412] Agostino Gemelli, "Per una grande manifestazione di Fede," AI, January 22, 1941, p. 2; R. Manzini, "Fede di un Popolo," AI, February 2, 1941, p. 1; "Solenni funzioni nelle Chiese d'Italia per la vittoria e per la consacrazione del popolo al S. Cuore," AR, February 4, 1941, p. 2. Через неделю газета не преминула сообщить о том, что мероприятие прошло с огромным успехом. Приводились выдержки из многочисленных писем приходских священников, где утверждалось, что по количеству прихожан эти службы соперничают с пасхальной. Один священник с восторгом писал, что из его полутора тысяч прихожан около 1300 причастились в ходе этой церемонии ("I trionfi della Fede nella giornata propiziatoria," AR, February 11, 1941, p. 3).

[413] Tranfaglia 2005, pp. 155, 344; Informativa dalla Città del Vaticano, February 14, 1941, ACS, SPD, CR, b. 325.

[414] Phillips to FDR, February 24, 1941, FDR Library, psfa 401, pp. 98–99; U.S. military attaché report, Rome, February 25, 1941, NARA, RG 165, 2062–2718, color 125, 15; Informativa dalla Città del Vaticano, February 14, 1941, ACS, SPD, CR, b. 325. Де-Феличе (De Felice 1996b, pp. 732–743) также заключает, что в конце февраля 1941 г. итальянское общественное мнение стало приобретать более оптимистический оттенок: по мнению большинства итальянцев, к сентябрю война должна была завершиться победой гитлеровской коалиции.

[415] Bérard to French Foreign Ministry, March 4, 1941, MAEC, Guerre Vichy, 551; Attolico to Ciano, February 27, 1941, n. 640/298, ASDMAE, AISS, b. 193.

[416] На мессе присутствовал национальный председатель организации – Альдо Моро, будущий премьер-министр и мученик дела Христианско-демократической партии. Он выступил с «сердечной и патриотичной речью» (Informativa da Roma, February 25, 1941, ACS, SPD, CR, b. 325).

[417] В марте Аттолико с неудовольствием узнал, что светские власти Кремоны запретили распространение епархиального бюллетеня с пасхальным посланием епископа, сочтя, что автор называет войну наказанием Господним. Итальянский посол возражал: его бы поставили в известность, если бы в послании епископа и в самом деле содержалось нечто такое, что государство считает оскорбительным, и он сам мог бы подать официальную жалобу в Ватикан, «но, ради всего святого, мы же не занимаемся конфискациями, которые могут рассматриваться как прямое нарушение конкордата». Хуже того, подобные действия, по его мнению, могут заставить людей поверить, что церковь не поддерживает войну (Attolico to Ciano, March 7, 1941, n. 715/328, ASDMAE, APSS, b. 55; Attolico to Ciano, March 30, 1941, tel. 945/438, ASDMAE, APSS, b. 55).

[418] Buffarini to Ministero degli Affari Esteri, Gabinetto, March 16, 1941, ASDMAE, APSS, b. 55; Attolico to Ciano, March 22, 1941, tel. 863, ASDMAE, APSS, b. 55.

[419] Аттолико похвалил кардинала не только в письме, адресованном Чиано, но и направил аналогичные послания в Министерство внутренних дел и в Министерство народной культуры (March 17, 1941, tel. 811/370, ASDMAE, APSS, b. 55). Даже Фариначчи, несомненно, движимый собственными интересами, восхвалял ту мощную поддержку, которую публично оказывает военным усилиям страны высшее итальянское духовенство. На первой полосе одного из номеров его газеты описывались общенациональные торжества, прошедшие 23 марта в ознаменование годовщины создания фашистского движения; особый раздел был посвящен празднованию этой даты в Милане. Церемония проходила в церкви на краю той самой площади, где за 22 года до этого прошел митинг фашистов-основателей (ныне легендарный). В ходе церемонии кардинал Шустер освятил новое знамя местного отделения фашистской партии. Это знамя назвали в честь Арнальдо, покойного брата Муссолини ("Tutto il popolo italiano stretto intorno al Duce," RF, March 25, 1941, p. 1).

[420] "Patriottica pastorale del vescovo di Recanati e Loreto," CS, March 20, 1941, p. 2. O газете Corriere della Sera и ее участии в расовой кампании см. в: Allotti and Liucci 2021, chapter 13.

[421] Attolico to Ciano, February 4, 1941, n. 387/160, ASDMAE, APSS, b. 54.

[422] Документы, касающиеся планов по изъятию церковных колоколов, а также переговоров Аттолико с кардиналом Мальоне на эту тему, см. в: ASDMAE, APSS, b. 54. Характерная подробность: 28 марта 1941 г. полицейский осведомитель в Милане доносил, что после получения правительственного циркуляра насчет переписи церковных колоколов в целях их последующей реквизиции для военных целей епископы написали в Ватикан с запросом инструкций. По словам информатора, они получили от Государственного секретариата указание выразить неудовольствие, однако не выступать с публичными протестами (ACS, SPD, CR, b. 325).