История Византии. Том 1. 395-518 годы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Что касается численности армии, какой располагала империя в конце века, то осветить этот вопрос, и то лишь весьма приблизительно, позволяет памятник несколько более поздней даты — список всех войсковых частей обеих империй, который сохранила Notitia dignitatum. Оставляя в стороне данные, относящиеся к западным областям, приведем общий счет полков, составлявших армию Восточной империи.

Под начальством первого магистра in praesenti состояло: 5 конных гвардейских полков (vexillationes alatinae), 7 конных армейских (comitatenses), 6 гвардейских легионов, 18 вспомогательных гвардейских отрядов,[236] итого 36 военных частей. Под начальством второго магистра in praesenti: 6 конных гвардейских и также 6 конных армейских полков, 6 гвардейских легионов, 17 гвардейских вспомогательных отрядов, итого 35 частей, а вместе: 71.

Под командой магистра армии Востока состояло: 10 конных линейных полков, 2 гвардейских вспомогательных отряда, 9 армейских легионов, 10 полков разряда pseudocomitatenses, итого 31 часть. Магистр армии во Фракии имел: 3 гвардейских и 4 армейских конных полка, 21 армейский легион, итого 28 частей. Магистр армии Иллирика — 2 конных гвардейских полка, 1 гвардейский легион, 6 гвардейских вспомогательных отрядов, 8 армейских легионов, 9 легионов разряда pseudocomitatenses, итого 26 частей. Таким образом, действующая армия Восточной империи около 425 года состояла из 156 военных частей, из которых 43 были кавалерийские.

Кроме этой армии, подчиненной магистрам, в отдельных провинция: стояли войска, имевшие своей специальной обязанностью охрану границ. В Египте командир с титулом comes limitis Aegyrti имел 4 легиона, 18 конных полков и 9 когорт, итого 31 часть; дукс Фиваиды — 25 конных полков, 9 легионов и 10 когорт, итого 44 части; а весь Египет — 75 полков.

По восточной границе: дукс Аравии — 14 конных полков и 6 пехотных; дукс Палестины — 18 конных и 12 пехотных; дукс Финикии — 19 конных и 7 пехотных; дукс Сирии — 12 конных и 6 пехотных; дукс Осроены — 15 конных и 4 пехотных; дукс Месопотамии — 11 конных и 2 пехотных; дукс Армении — 13 конных и 12 пехотных. Итого на восточной границе стояло: 102 конных и 49 пехотных полков.

На северной границе состояло под командой 1) дукса Скифии — 7 конных полков, 8 пехотных, 7 команд граничар (riparienses) и 1 флотилия; 2) дукса Второй Мезии — 7 конных и 10 пехотных, 6 команд граничар и речной флот; кроме того, тому же дуксу были подчинены: 1 когорта в Родопе и 2 во Фракии; 3) дукса Побережной Дакии — 9 конных, 6 вспомогательных, 1 команда разведчиков (exploratores), 11 легионов граничар и две речные флотилии; 4) дукса Первой Мезии — 8 конных, 9 вспомогательных (по-видимому, пехотных), 8 команд граничар и разведчиков (exploratores) и 2 флотилии. В общей сложности дунайскую границу защищали: 31 конный полк, 36 пехотных, 33 полка граничар и разведчиков и 6 речных флотилий.

Что касается численности людей в военных частях различных наименований, то прямых, ясных и вполне определенных данных для этого времени у нас нет, в противоположность предшествующему. Легион в 6 тысяч человек, как было при Августе, давно уже стал историческим воспоминанием, и состав тогдашних пехотных частей не превосходил одной тысячи, а часто бывал и меньше. Конные полки имели обыкновенно пятисотенный состав, как прямо засвидетельствовано это для схол. Если принять эти две цифры как приблизительное обозначение численности в отдельных частях, то армия первого магистра in praesenti будет 21 ООО человек, а второго — 20 500; армия магистра Востока — 25 000, Фракии — 24 500 и Иллирика — 22 000. Таким образом, действующая армия в общей сложности равна 113 000 человек.

Окраинная армия Египта вместе с Фиваидой[237] — 44 000, восточные провинции — 94 500; на дунайской границе — 52 000. Вся армия, как действующая, так и охранная вместе, достигает по этому приблизительному счету цифры 309 500 человек.[238] Эта цифра, несомненно, слишком высока для тогдашних условий военного дела. Отдельные сведения из конца IV и начала V века дают возможность заключить, что число людей в пехотном полку, легионе, не превышало тысячи, и в отдельных полках число наличных солдат не достигало комплекта. Так, в 397 году армия, отправленная в Африку против Гильдона, состояла из семи легионов, которые дали в общей сложности пять тысяч человек, а шесть полков Восточной армии, прибывших в Равенну в 409 году, составляли только 4 тысячи человек.[239] Что касается пограничных войск, то, в противоположность мнению Моммзена, что там оставались для легионов старые цифры — 6000 человек, мы готовы думать, что в них центурия была именно сотней в собственном смысле слова и имела лишь значение кадра, а не боевой тактической единицы. Но этот трудный для исследования вопрос требует очень сложной работы и вряд ли когда будет выяснен с полной определенностью.[240]

6. СОСЛОВИЯ В ИМПЕРИИ

Исторически слагавшиеся условия развития общественных отношений, а также и выработавшаяся в империи система обложения населения повинностями в пользу государства привели к тому, что к IV веку сложились сословия со строго определенными правами, привилегиями и обязанностями. Высшим сословием в империи было сенаторское, ordo senatorius. Хотя основным его признаком и историческим началом являлось членство в сенате как учреждении, но в IV веке принадлежность к сенаторскому сословию не ограничивалась этим условием, и его члены были рассеяны по всей империи в значительном числе. Раз достигнутое звание vir clarissimus оставалось по наследству за потомством.[241] Прохождение древних магистратур в столице как путь к сенаторству сохранялось непрерывно в силе, а наряду с этим того же звания достигали все сановники, отправлявшие высшие службы при особе императора и пользовавшиеся титулами vir illustris или vir spectabilis; сохранялась и старая форма adlectio, т. е. сообщение сенаторского звания как милость императора, оказанная лично по его изволению. Звания сенаторов достигали разные чины, состоявшие на придворной службе, в виде награды при отставке, и число таких привилегий постепенно возрастало.[242]

В IV веке не было закрыто звание сенатора и для декурионов, с достоинством отбывших все тягости своего звания.[243] Члены сенаторского сословия были освобождены от всех муниципальных повинностей, хотя бы их земельные имущества лежали в пределах городских общин.[244] В сфере судебных отношений они пользовались особой привилегией и подлежали суду префекта столицы, а не местному.[245] В случае привлечения к уголовной ответственности лиц высшей знати первого ранга суд проходил в императорской консистории.

Сенаторские семейства обладали обыкновенно крупным состоянием и имели земельные владения в разных провинциях. Так представляет дело Аммиан Марцеллин, живший в Риме при Валентиниане и в пору правления Феодосия I.[246] В своих сообщениях о жизни высшего римского общества он много говорит о роскоши и огромных размерах сенаторских дворцов в Риме, обширности их земельных владений, и эти сведения подтверждают другие писатели. По словам Олимпиодора, в Риме было много семейств, которые получали со своих имений по 4 тысячи фунтов золота годового дохода. Деятельное участие в столичной жизни связано было для сенатора с колоссальными расходами. Так, Проб, сын Олибрия, издержал на расходы по отправлению претуры 1200 фунтов золота (424 год). А сенатору скромного состояния, Симмаху, претура его сына обошлась в 2 тысячи фунтов золота; член богатой фамилии Максим издержал на то же дело 4 тысячи фунтов.[247] В биографиях благочестивых женщин, собранных Палладием, можно найти много частных указаний на колоссальность тогдашних состояний. Так, современница Феодосия II, знатная римлянка Мелания, приезжавшая в Константинополь на свадьбу Валентиниана III, решившись в 20 лет расторгнуть свой брак, чтобы предаться делам благочестия, сделала такие пожертвования: в Египте — 10 тысяч солидов, в Антиохии также 10, в Иерусалиме — 15 и в Риме в четыре раза больше. Она освободила на волю 8 тысяч рабов, и то были не все, так как многие не пожелали освобождения. Она продала родовые имения, принадлежавшие ей в Испании, Аквитании и Галлии; сохранила за собой земли в Кампании, Сицилии и Африке. Вместе со своей матерью Альбиной она жила затем то в Сицилии, то в Кампании с 15 евнухами, девственницами и рабынями.[248] Таковы были состояния сенаторских семейств в Риме.

Наряду с богатыми от отцов сенаторами, или теми, которые сами составили себе большое состояние, были и такие, у которых вовсе не было земельных владений.[249]

Второй класс общества составляли землевладельцы, possessores, κτήτορες, из которых выделялось городское представительство, куриалы или декурионы. В пору процветания муниципальной жизни представительство создавалось путем избрания в народном собрании. Но с упадком благосостояния правительство закрепило декурионов за их службой и возложило на них разного рода тягости, изыскивая способы удержать на месте этот состоятельный и культурный класс провинциального населения. В деле обложения налогами наряду с декурионами стояли все вообще землевладельцы, possessores; но в сословном отношении мелкие землевладельцы, сами обрабатывавшие свою землю, причислялись к низшему классу, ordo plebeius.

Наряду с декурионами и в аналогичном с ними положении стояли члены промышленных корпораций в столицах. Они были также закрепощены за предприятием, в которое был вложен их капитал. На первом месте стояла корпорация мореходов, navicularii, обслуживавших подвоз хлеба из Африки в Рим. Они представляли богатый и многочисленный класс, обладавший большими земельными имуществами, которые подлежали в праве наследования и распоряжения таким же ограничениям, как у декурионов. Уже во II веке государственная власть предоставляла им разные льготы в обеспечение их полезной деятельности.[250] Позднее государство закрепостило мореходов за их занятием, выставляя принцип, что расходы, сопряженные с этим, представляют повинность, лежащую на их имуществе. Гнет закрепощения в гораздо меньшей степени проявлялся на Востоке, чем на Западе, который вообще пришел в упадок в тяжкое время «Тридцати тиранов».

Ниже стоял класс, именовавшийся общим термином ordo plebeius, куда входили: 1) мелкие поземельные собственники, possessores, 2) торговцы, negotiators, записанные по отдельным городам в матрикулы в обеспечение исправного поступления лежавших на них налогов и особенно возникшего при Константине люстрального взноса, lustralis collatio, 3) ремесленники и мастеровые и 4) земледельцы, составлявшие полусвободный класс колонов, coloni.

Свободные земледельцы, сидевшие на своей земле в пределах городских округов и обрабатывавшие землю своим трудом (vicani propria possidentes), жили в селениях, которые назывались метрокомиями, metrocomia. Никакой чужой, не принадлежавший к их общине человек не мог приобретать землю в таких селениях,[251] и государство принимало меры к тому, чтобы крупные землевладельцы не захватывали таких поселков и не распространяли на них своего патроната, patrocinium. В бегстве под защиту сильного человека мелкие землевладельцы искали облегчения от фискального гнета. Борьба с этим злом, ложившимся тяжким бременем на благосостояние класса куриалов, ответственного за правильное поступление общей суммы положенного по росписи оклада, шла в течение IV и V веков, как свидетельствуют о том сохранившиеся указы императоров. По-видимому, зло патроната с наибольшей силой сказывалось в Египте.[252]

Преобладающей формой состояния сельского земледельческого населения в IV веке был колонат. Термин colonus обозначал в начале существования империи свободного арендатора, платившего землевладельцу за пользование землей условленную плату. Распространение и развитие в империи крупной земельной собственности и широкое применение рабского земледельческого труда неблагоприятно отразилось на положении свободных арендаторов, а система обложения поземельной собственности, при которой в кадастр заносились и люди в качестве орудий доходности хозяйства, привели правительство на путь закрепощения колонов за их профессией. Первый по времени указ о колонах относится к 332 году. Император воспрещает на будущее время колонам покидать обрабатываемые ими участки и приравнивает оставляющих насиженное место к беглым рабам, подлежавшим насильственному возвращению в прежнее состояние.[253] Если возможен был общий указ такого содержания, то, очевидно, социальные и экономические отношения задолго подготовили столь приниженное состояние свободных арендаторов. В указе Феодосия I, сохранившемся в Юстиниановом Кодексе, делается, по-видимому, ссылка на узаконение Константина в словах — lex a maioribus instituta.[254] В истории развития колоната в западных областях империи имело большое значение поселение в разных ее областях пленных германцев на правах полусвободных земледельцев, положение которых обозначалось у германцев словом lidi. Процесс этот начался в империи со времен Марка Аврелия. Потомков пленных германцев можно угадывать под теми inquilini и adscripticii, о которых так часты упоминания в указах IV века. В восточных областях, проживших долгую государственную жизнь раньше утверждения римского владычества, были свои особые по местностям условия для закрепощения земледельческого населения, которым воспользовалось имперское законодательство в интересах фиска, подводя под термин coloni закрепощенных за своим занятием плательщиков.[255] Позднее, чем в других областях, колонат утвердился в Палестине.[256]

Колоны считались лично свободными людьми, ingenui, могли иметь собственность и передавать ее по наследству своим детям. Но права отчуждения они были лишены законом. Так как закон трактует колонов как рабой земли, servi terrae, membra terrae, то право землевладельца является в отношении к колону ограниченным. Земля без сидящего на ней колона и колон без земли, которую он обрабатывает, не могут быть проданы, так как от этого могли бы пострадать интересы фиска. Чужого колона никто не имеет права принять к себе под страхом ответственности перед правительством и штрафа в 12 фунтов серебра.[257] Для колона закрыта всякая, даже самая низкая, государственная служба.[258] Колон может вступить в клир местной церкви, но лишь с согласия собственника земли и с обязательством уплаты всех лежащих на нем повинностей.[259] Повинности государству колон платит через владельца земли, который получает с него и то, что полагается ему лично. В случае повышения этих последних взысканий колон имеет право иска.[260]

Тяжкое крепостное состояние в форме колоната было распространено по всей империи. Нужды фиска побуждали правительство оберегать интересы землевладельца, и при имп. Анастасии был издан указ, по которому всякий свободный человек, проживший в одном поместье 30 лет, становится колоном, сохраняя свою личную свободу.[261]

Следует отметить еще военное сословие и людей, закрепленных за разными службами и производствами, имевшими государственное значение. Таковы низшие по рангу корпораты в Риме, как-то: pistores, suarii, codicarii, saccarii, mensores и др.; далее рабочие, fabricenses, разных разрядов по роду фабрик и заводов — оружие, пурпурные ткани, наконец, люди, работавшие на рудниках, metallarii. Чтобы сделать невозможным бегство фабричных рабочих от их наследственного ремесла, им клали на руке клеймо, что, впрочем, делалось и относительно сдаточных солдат.[262]

Таковы были классы людей свободных. Сословное неравенство вело также к различию перед судом. Все население империи делилось в этом отношении на honestiores и humiliores, и к этим последним уголовный закон относился гораздо строже, чем к первым. Ссылке для первых соответствовала смертная казнь для вторых. Это различие было в обычае с ранних пор и окончательно установилось в начале III века.[263]

Ниже свободного населения стояла огромная масса рабов, пополнявшаяся как путем рождения, так и купли. В рабство попадали в огромном числе варвары из-за пределов империи. Из сообщений Синезия, епископа Кирены в Африке, видно, что в конце IV и начале V века в его стране и Египте было очень много рабов из племени готов. Быть может, то были не всегда готы, а те варварские племена, которых они порабощали и продавали в империю через посредство торговцев людьми (mangones).[264] Имп. Юлиан обронил однажды замечание, что с готами хорошо справляются галатские купцы.[265] По-прежнему существовал институт освобождения на волю, причем очень скоро явилась форма освобождения в церкви перед лицом епископа, которую узаконил уже Константин Великий.

7. УПРАВЛЕНИЕ СТОЛИЦ

Центр римского государства, город Рим, в отношении управления стоял искони в особых условиях. Здесь концентрировалась жизнь республики, и город закрывал собою римскую державу. Эдилы, ведавшие городским благоустройством, имели значение государственных сановников и стояли в ранге между квесторами и преторами. Цензоры, устанавливавшие государственный бюджет, сдавали с подряда сооружение и ремонт общественных зданий в Риме. Водоснабжение города стало еще с конца IV в. до P. X. государственной заботой. Со времени Гая Гракха началось ублажение державного народа дешевым хлебом, который впоследствии стал даровым для низшего класса населения столицы. В процессе разложения республиканского строя городской пролетариат подменил собой всенародное представительство, а вместе с тем оказались несостоятельными прежние способы и органы полицейской охраны города, и в столице республики не стало ни благоустройства, ни общественной безопасности. В силу необходимости Август взял на себя заботу о благоустройстве и благочинии в Риме, и по его инициативе возник целый ряд новых органов и ведомств.

Еще в революционное время Август принял на себя заботу о доставке хлеба в Рим и организовал впоследствии целое ведомство, поставив во главе его особого начальника, praefectus annonae. При Августе возникла в Риме военная полиция в виде трех когорт по тысяче человек (позднее число их дошло до шести). Полицейская охрана города была в ведении императора, который лишь в случае своего отсутствия в Италии оставлял для исполнения этих обязанностей заместителя со старым титулом префекта города, praefectus urbi. При Тиберии эта должность стала постоянной и замешалась по усмотрению императора его доверенным лицом. В 6 г. н. э. дана была новая организация пожарному делу. Город делился на 14 частей, regiones, и на каждые две части сформирована была когорта стражников, vigiles, от 1000 до 1200 человек. Всего когорт было семь, каждая имела свою казарму и пожарную каланчу. Общий начальник стражников получил название префекта стражников, praefectus vigilum, который, помимо пожарного дела, имел по своей обязанности полицейскую охрану города, особенно в ночное время. Помимо этих трех новых органов администрации при Августе возникли особые комиссии по выбору императора из сенаторов для заведования многочисленными водопроводами Рима и общественными зданиями. Одни назывались кураторами вод, curatores aquarum, другие — общественных зданий, operum publicorum. Разливы Тибра, причинявшие большие разрушения в городе, вызвали возникновение особых кураторов русла реки, curatores alvei Tiberis. Так еще при первом императоре возникла особая администрация для державного города Рима.

Созданные Августом новые органы управления столицы продолжали свое существование непрерывно в течение столетий. Когда Рим перестал быть постоянной резиденцией императора, сенат и сановники, занимавшие высшие посты ведомств в администрации столицы, а также и уцелевшие магистратуры вошли в более тесную взаимную связь, и сенат получил в значительной степени характер высшей муниципальной инстанции города Рима. Первым лицом стал префект города.[266] Его назначал император из самых знатных сенаторов сроком обыкновенно на один год. Председателем в заседаниях сената оставался консул, а префект пользовался правом первого голоса. Префект имел высшую гражданскую и уголовную юрисдикцию, и апелляция от его суда могла быть только лично к императору. В случае внешних тревог он имел высшую власть над войсками, стоявшими в столице. Круг ближайших его обязанностей составляли: верховная полицейская власть, общий надзор за корпорациями, обслуживавшими городское население, и общее наблюдение за рынком.[267] Его юрисдикция простиралась на территорию вокруг города Рима до сотого милевого столба.

Высокое положение префекта города в ряду высших сановников государства сказалось в том, что он стал апелляционной инстанцией от суда правителей всех провинций Италии. Указ в этом смысле Константина от 326 года сохранился в Феодосиевом Кодексе.[268] В 357 году имп. Констанций передал это право префекту претория,[269] но позднее восстановлены были прежние полномочия префекта города.[270]

Ниже префекта города по рангу и в подчинении у него находились сановники, являвшиеся преемниками префектов и кураторов, созданных Августом. Наибольшее значение между ними и наиболее обширное ведомство имел префект хлеба. В его ведении находилась морская доставка хлеба из Сицилии, Африки и Египта в гавань близ устья Тибра, называвшуюся Порт, Portus, доставка по реке Тибр в город Рим, хранение его в магазинах, расположенных в разных частях города, и раздача хлеба части городского населения, расписанной по старым 35 трибам и являвшейся, таким образом, как бы представительством всего римского гражданства.

Морской подвоз хлеба лежал на обязанности корпорации судовладельцев, navicularii, ναύκληροι, которая имела большие капиталы, корабли, земельные владения и пользовалась различными привилегиями. Как было указано выше, навикулярии были закрепощены государством за своим занятием, которое являлось в глазах правительства обязательством, лежавшим на их имуществе. Доставкой хлеба по реке Тибр в город, приемкой его в магазины и выдачей ведал целый ряд корпораций разных наименований.[271]

[236] Старый термин auxilia продолжал держаться как наименование военной части.

[237] Без Ливии, список военных сил которой не уцелел в тексте Notitia dignitatum.

[238] Моммзен в своем анализе данных о военном деле, сохраненных в Notitia dign., полагает, что наряду с легионами в 1000 человек сохранялась и старая цифра в 6000 человек. В таком случае общая цифра будет значительно больше. Мы позволяем себе, однако, думать, что в пограничных легионах, сошедших на степень граничар — земледельцев, никоим образом не могли удержаться такие крупные военные части, тем более что эти войска разбивались на отряды, занимавшие отдельные посты. Капитальное исследование Теодора Моммзена по этому вопросу: Das rösmische Militärwesen seit Diokletian // Hermes. 24 (1889), 195-279.

[239] Claud. Bel Gild. 1,415 сл. Zosim. 6, 8,2. — См. подробный анализ данных о первой армии: Cagnat. L’armee romaine d’Afrique. Paris, 1892. P. 733 сл.

[240] Delbrilck. Geschichte der Kriegskunst — во втором томе своего ценного исследования несколько раз касается вопроса о численности имперской армии — с. 229; 311 — и возражает самым решительным образом против принятия высоких норм.

[241] Cod. Just. 12, 1, II (377 г.).

[242] Cod. Theod. 6, 27, 5 (386 г.) agentes in rebus, достигшие звания princeps; 6, 24, — primicerii protectorum domesticorum, decern primi scholarum; 6, 23, 4 — silentiarii et decuriones. Эти два указа относятся к 426 и 437 годам.

[243] Cod. Theod. 12, 1, 58 (364 г.).

[244] Dig. 1,1,25: Municeps esse desinit senatoriam adeptus dignitatem. 50, 1, 22, 5. Cod Theod. 6, 3, 2-3 (396 г.): senatoriae functionis curiaeque sit nulla communicatio.

[245] Cod. Theod. 2, 1, 4 (364 г.); Cod. Just. 12, 1, 15; forum ex persona constituitur.

[246] Амм. Марц. 1, 23 (14, 6).

[247] Olympiodori frg. 44.

[248] Pallad. Hist. Lausiaca. С. 119.

[249] Cod. Theod. 6, 2, 13. Duorum vero follium maneat cunctos indiscreta professio etiamsi possessiones forte non habeant.

[250] Dig. 50, 6, 6. 5; 50, 4, 5; 50, 5, 3.

[251] Cod. Just. 11, 56 (от 468 г.).

[252] Cod. Theod. 11, 23 de patrociniis, 1-6 (360-415); Cod. Just. 11, 54, 1 (468 г.), 2 (время Юстиниана).

[253] Cod. Theod. 5, 17, 1 (5, 9, 1 — в прежних изданиях).

[254] Cod. Just. 7, 11, 51. Ср. указ. 371 г.: 11, 53: De colonis Illyricianis.

[255] Эту сторону вопроса о колонате блестящим образом осветил проф. М. И. Ростовцев. Studien zur Geschichte des romischen Kolonates // Archiv fur Papyrusforschung. Leipzig, 1910. Bd. XII. 432 s.

[256] Cod. Just. 11,51 — указ от имени Феодосия и Аркадия на имя префекта претория Кинегия.

[257] Ib. 11, 48, 12, 2.

[258] Ib. 11, 48, 18 (426 г.).

[259] Ib. 1, 3, 16 (409 г.).

[260] Ib. 11, 50, 1 (время Константина), 2 (Аркадия).

[261] Ib. 11, 48, 19.

[262] Cod. Theod. 10, 22, 4 (от 398 г.).

[263] Dig. 48. 19, 38, 3 — цитата из сочинений юриста Павла, современника имп. Александра Севера. Уже Адриан запретил казнить декурионов, допуская для них смертную казнь только в случае отцеубийства. См.: Dig. 48, 19, 15 (Venuleius Saturninus).

[264] Synesii Oratio de regno. C. 15. P. 1093 Migne.

[265] Амм. Марц. 2, 109 (22, 7, 8).

[266] Cod. Just. 1, 28, 3 (376 г.). Praefecrura urbis cunctos quae intra urbem sunt antecellat potestatibus.

[267] Общий круг обязанностей префекта города и его полномочий. См.: Cassiod. Var. 6, 4.

[268] Cod. Theod. 11,30, 13.

[269] Ib. 27.

[270] Ib. 11, 30, 61.

[271] Устье Тибра, Порт и способ доставки хлеба описаны у Прокопия (b. g. 1,25). О корпорациях см.: Кулаковский Ю. Коллегии в Древнем Риме. Киев, 1882. С. 65-104.