Треск молний. Земля тряслась, раскачивая голые стволы деревьев. Забор заходил ходуном, особняк захрипел под нескончаемым градом серебряных росчерков. Они пронизывали здание насквозь, и вскоре несокрушимый пожар занял каждую стену, выбил каждое окно, сожрал крышу.
Красивый, но бездушный особняк в одно мгновение превратился в руины. Когда пришел час бабушки Аглоньи, ее дом погиб, истлел, потому что в нем больше не было души.
Моя душа сегодня тоже умерла.
Увидев, как преподаватели уходят через зеркала, я призвала ветер, снег, метель, что завьюжила, закружила ведьмаков в черных плащах, и только после отправилась в дорогу.
Я знала, где находится север. Каждый день из своей тюрьмы я следила за тем, в какую сторону уходит солнце. Слева от меня был запад, справа восток, а значит, лететь мне следовало исключительно прямо.
И я полетела. Раз за разом шептала согревающий наговор, но вскоре губы перестали слушаться от холода. Призванный мною снег шел, но больше был мне неподвластен. Сил взывать к природе не осталось.
Мышцы каменели под ледяным ветром, пронизывающим грудь, но я упорно летела вперед. Дома, деревья, люди – все смазывалось в единую непроглядную темноту. Огни уличных фонарей мелкими сферами желтого света указывали мне дорогу к границе, но еще через несколько часов попадаться они перестали вовсе.
Отключалась. Не чувствовала ни рук, ни ног, когда, снизившись, едва не врезалась в одноэтажное здание, занесенное снегом.
Пролетела мимо него в сантиметрах. Метла вильнула в последний раз. Вокруг меня были дома, на дороге стояла телега, впереди двигался черный экипаж с настоящим сугробом на крыше.
Я только и успела, что уйти вправо, чтобы не свалиться под ноги лошадям. Падение, наверное, принесло боль, но я ее уже не чувствовала. Только небо было странным, будто серо-розовым.
На искусанные до крови губы белыми хлопьями неспешно падал снег.
Глава 8: План на спасение
Я проснулась в незнакомом месте. Если бы не размеры комнаты, я бы подумала, что лежу в чулане.
Но все же это была именно спальня. Серая, невзрачная, абсолютно ничем не украшенная. Выбеленные когда-то стены давно потемнели. На потолке имелись трещины, а из старого окна поддувало сквозь треснувшее стекло. Но я лежала под толстым теплым одеялом, так что холодно не было.
Было свежо.
Из мебели кроме односпальной кровати поместились лишь стол со вздувшейся подпаленной столешницей да деревянный стул с потертым сиденьем. Под ним сиротливо пряталось железное ведро.
Я не понимала, где я. Шум голосов был слышен, но в равной степени он мог идти как с улицы, так и из другой части этого дома.
Так некстати отчего-то вспомнились слова Элеота о том, что на границе часто похищают ведьм, чтобы продать их как дорогой товар, но моя метла скромно стояла в углу у двери, а гримуар я заметила на столе.
С момента, как я заглядывала в него в последний раз, он стал значительно толще. Мне было искренне любопытно, когда же он все-таки перестанет расти.
Повернувшись на другой бок, я смахнула непрошеную слезинку. Воспоминания об Элеоте породили новые, другие. Искренне хотелось уткнуться в подушку и разрыдаться, оплакивая его жизнь и смерть, но, смахнув еще две слезинки, я заставила себя встать.
Сейчас мне следовало понять, где именно я нахожусь и что мне со всем этим делать дальше. Таверна «Глаз василиска» должна была находиться где-то у границы, но я сама пока не знала, где приземлилась. Выяснить это я могла, только покинув комнату.
Стопка чужих вещей лежала поверх одеяла у основания кровати. Я не нашла ни своего отвратительного платья, ни чулок, но здраво предположила, что раз эти вещи лежали здесь, значит, они предназначались для меня.
Простые брюки, чулки, белье. Теплая туника с горлом и плащ. Переодевшись, я забрала гримуар, притянула к себе метлу и, опираясь на нее, словно на клюку, отправилась штурмовать соседнее помещение.
Однако стоило мне подойти к двери, как я услышала за стеной шаги. Дверь открылась еще через миг. Но метлой я ударила раньше, чем вообще осознала, кто именно пытался зайти в комнату.
– Да ты совсем сдурела, Тиана?! – едва успел увернуться Барсвиль.
Поднос с тарелками и кружкой в его руках чудом не пострадал. Он вовремя отвернул его в сторону, сумев уберечь содержимое.
Оценив мой растерянный вид, мужчина осторожно сделал шаг в комнату. Потом еще один, но оставался при этом крайне подозрительным.
А я стояла и не знала, что делать. То ли кинуться ему на шею и расцеловать, то ли рассказать о смерти брата. Сейчас он был так сильно на него похож.
– Даже не обнимешь меня? – улыбнулся он грустно и, обойдя меня, поставил поднос на стол.
Я кинулась к нему, больше не думая ни мгновения. Обняла так крепко, как только могла, и прижалась к его губам. Просто прижалась, чтобы понять, ощутить, что он действительно здесь со мной и мой личный кошмар остался позади.