Здесь, на этой площади, казнили только высокородных преступников, провинившихся перед империей и наделенными властью.
Петля мирно покачивалась на ветру. Палач в черной балаклаве ждал своего часа.
– Отпустить? Нет, Тиана, я хочу получить удовольствие, удовлетворение. И получу, пусть и несколько иным способом, чем рассчитывал. Хотя… – Взгляд его остановился на вырезе моего платья. – Ты все еще можешь меня остановить, – кивком указал он на висельницу.
Плотно сжав губы, стиснув зубы, я следила за той самой дверью. Стоило императору махнуть рукой, как море из людей разом стихло, а злосчастная створка со скрежетом распахнулась.
Ноги у меня подкосились. Пальцами вцепившись в балюстраду, я во все глаза следила за фигурой в белой рубашке. Тропинка вильнула в сторону, и я смогла рассмотреть антимагические наручники. Преподаватель по истории демонстрировал нам их, когда мы проходили эпоху инквизиторов.
Лицо… Я всматривалась в знакомое лицо, и он тоже будто искал меня глазами. Это был не Барсвиль, нет. Я убеждала себя в этом. Не Барсвиль. Это был Элеот. Элеот, что приходил ко мне попрощаться, уверив меня, что его брат будет жить.
– Останови это, – произнесла я, не узнавая собственный голос.
Я не была готова к таким жертвам. Да, сердце мое искренне радовалось тому, что Барсвиль спасен, что он не умрет из-за зажравшихся мерзавцев, считающих себя вершителями судеб.
Но Элеот… Это ведь был Элеот. Я просто не смогу быть счастливой, зная, что это счастье построено на смерти невиновного. Как вообще мы потом будем жить? Как я буду смотреть в глаза Барсвилю, зная, что его брат погиб из-за меня?
– Что ты сказала? – довольно усмехнулся Калиан.
Мерзавец, подлец, ублюдок!
– Немедленно останови казнь, – произнесла я четко, ясно, повернувшись к нему лицом.
А толпа неистовствовала. Придворные сходили с ума, горожане кидались в пленника тухлыми овощами, желая поглазеть на зрелище.
– Пожалуйста, – выдавила я из себя сквозь с силой сжатые зубы.
Я смогу жить с позором. Смогу. Отстрою себе домик в лесу, как бабушка Аглонья, и буду помогать деревенским. Ведьма никогда не останется без работы.
Но никогда я не смогу жить, зная, что могла все остановить, но не сделала этого. Не будет жизни со знанием, что кого-то из-за тебя лишили жизни.
– Пожалуйста что? – издевался Каль, явно ощущая свой триумф.
– Я хочу, чтобы ты провел со мной ночь, – выдохнула я, игнорируя презрительную улыбку Пелина, который мои слова отлично слышал.
– Великолепно, – ответил счастливый Ворти и вернул взгляд на виселицу.
Не понимая происходящего, я повторила:
– Казнь останови. Ты обещал!
– Я ничего тебе не обещал, – широко улыбался Каль, наблюдая за тем, как Элеот поднимается на возвышение.
Палач закрепляет петлю, а он наконец находит меня глазами. Находит и улыбается, обнажая выразительную ямочку на щеке.
Не помнила себя, когда призвала чистую магию, но она будто не откликнулась. Только камни в форме ромба, украшающие балюстраду, загорелись, ослепляюще зажглись зеленым сиянием.
– Кто посмел колдовать у меня во дворце?! – услышала я яростный голос расположившегося неподалеку императора.
Деревянный люк в полу под ногами Элеота резко открылся. Светящиеся камни один за другим полопались, разлетаясь на мелкие осколки, что яростно впивались в живую плоть.
Мой отчаянный сумасшедший крик, щедро сдобренный чистой силой, которую больше не сдерживала защита дворца, потонул в сотне других.
Глава 7: Побег
Весь путь обратно я провела словно в бреду. Схватив меня на руки, Пелин открыл зеркало, чтобы перенести меня через него, пока истерящие лорды и леди покидали балкон вслед за своим трусливым императором.
– Попытка покушения на императора! – кричал он же, спешно унося свои широкие чресла. – Казнить! Немедленно казнить!