Патогенез. История мира в восьми эпидемиях (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Столкнувшись с неспособностью католической церкви эффективно отреагировать на травму, нанесенную чумой, люди начали задумываться об альтернативных способах спасения. Авторитет и учение католической церкви оспаривались и раньше, но до Черной смерти эти идеи не получали широкой поддержки. Джон Уайклифф, священник и богослов из Оксфордского университета, родился в 1320-х годах и стал одним из лидеров восстания против религиозной ортодоксии и церковной коррупции во второй половине XIV века. Он выступал против приходских священников, у которых не было времени на проповедь Евангелия и утешение нуждающихся, а также против римских пап, претендовавших на роль представителя Бога на земле. Уайклифф критиковал церковь за отход от библейских слов. Он утверждал, что в Священном Писании нет оправдания многим идеям, которые они пропагандировали, - таким как посещение мессы, покаяние в грехах, молитвы святым и покупка индульгенций. Уайклифф утверждал, что духовенство не обязано выступать посредником в отношениях мирян с Богом, а единственным надежным руководством к действию для них является Библия. Люди должны изучать Священную книгу - если они не знают латыни - в вернакулярном переводе и сами решать, в чем заключается послание Бога. Уайклифф сыграл видную роль в первом переводе Библии с латинской Вульгаты на среднеанглийский язык в 1382 году.

Неортодоксальные взгляды Уайклиффа, конечно, осуждались церковью, но он пользовался покровительством английской политической элиты, которая видела в нем полезный инструмент в своей борьбе с римской церковью за власть и деньги. Энергичная и эффективная проповедь Уайклиффа подвигла его последователей распространять библейское послание по всей Англии. Его сторонники стали известны как "лолларды". Интересно, что парсон - единственный религиозный деятель в "Кентерберийских рассказах", который представлен в положительном свете, и, судя по всему, он лоллард. Чосер описывает его как "бедного в богатстве, возможно, но богатого в мыслях и святых делах... который проповедовал Евангелие Христа самым верным образом".

В 1415 году, через три десятилетия после смерти Уайклиффа, Констанцский собор объявил его еретиком. Он постановил уничтожить копии его трудов и удалить его останки с освященной земли. Последнее распоряжение было выполнено только в 1428 году, когда тело Уайклиффа было эксгумировано и сожжено. Многим его последователям не повезло, и они были сожжены заживо, в том числе богемский проповедник Ян Гус в Констанце. Однако жесткая реакция католической церкви не подавила эти протопротестантские идеи. Прах Уиклиффа был брошен в ближайший ручей, и, как заметил один писатель XVII века: "Этот ручей перенес их в Эйвон; Эйвон - в Северн; Северн - в узкие моря; они - в главный океан". Так прах Уиклиффа стал эмблемой его учения, которое теперь рассеяно по всему миру."

Нас учат, что Реформация началась в 1517 году, когда молодой монах Мартин Лютер прибил свои Девяносто пять тезисов к дверям церкви в Виттенберге (центральная Германия) после того, как его возмутила агрессивная реклама индульгенций Иоганна Тетцеля. Но эта привычная история не учитывает того факта, что основные аргументы Лютера против католической церкви - не только об индульгенциях, но и о неадекватности и безнравственности приходских священников, нелегитимности папства и церковной иерархии, а также о главенстве Священного Писания - были выдвинуты Уайклиффом за 150 лет до этого, во время Черной смерти. Так почему же Уайклифф известен только как "Утренняя звезда Реформации", в то время как Лютер изображается как ее отец, мать и повивальная бабка?

Одним из факторов была вновь обретенная доступность еретических идей. Во времена Уайклиффа переписчикам приходилось переписывать рукописи вручную - трудоемкий и дорогостоящий процесс, поэтому чтение было уделом небольшой образованной элиты. Затем, в середине пятнадцатого века, Иоганн Гутенберг изобрел печатный станок. Все более широкое использование трудосберегающих устройств стало прямым ответом на проблемы, вызванные Черной смертью и последующими вспышками чумы, поскольку теперь рабочих рук было так мало, что трудоемкие процессы стали нежизнеспособными. Печатные брошюры обеспечили относительно быстрый и дешевый способ общения с ранее немыслимым количеством людей, позволив безвестному монаху из небольшого немецкого городка распространить свои антицерковные идеи среди огромных аудиторий по всей Европе. Трактаты Лютера сопровождались грубыми сатирическими гравюрами на дереве, так что в эпоху низкой грамотности его идеи достигли как можно более широкой аудитории. Он был одним из авторов бестселлеров шестнадцатого века. К 1521 году было напечатано и распространено 300 000 его памфлетов и книг; через тридцать лет эта цифра составила 3,1 миллиона. Влияние печатного станка на распространение протестантизма было настолько важным, что Лютер, как говорят, назвал его "высшим и крайним актом Божьей благодати".

Рост университетов после Черной смерти также способствовал развитию нового интеллектуального духа, который заложил основу для Реформации. До 1348 года в высшем образовании Европы доминировали великие институты в Париже и Болонье, куда съезжались студенты со всего континента, чтобы учиться на латыни. Чума, по-видимому, оказала противоречивое воздействие: сначала она нанесла серьезный удар, так как умерло много опытных ученых, и круг потенциальных студентов значительно сократился; но затем богатые меценаты, обеспокоенные влиянием чумы на обучение и подготовку образованных священников, основали университеты по всему континенту.

Император Священной Римской империи Карл IV, который так много сделал для поощрения нападений на евреев, выразил серьезную озабоченность "драгоценными знаниями, которые безумная ярость моровой смерти подавила в широких пределах мира". В 1348 году он основал Пражский университет, известный теперь как Карлов университет, а в течение следующих пяти лет выдал императорскую аккредитацию еще пяти учебным заведениям. До Черной смерти в Европе не было ни одного университета, расположенного к востоку от Рейна и к северу от Альп. После эпидемии было основано пять университетов, причем не только в Праге, но и в Кракове в 1364 году, Вене в 1365 году, Фюнфкирхене (современный Печ) в 1367 году и Гейдельберге в 1386 году. Это старейшие университеты на территории современных Польши, Австрии, Венгрии и Германии соответственно. За пять лет после Черной смерти в Кембридже были основаны три новых колледжа - Гонвилл и Кайус, Тринити Холл и Корпус Кристи, - что удвоило общее число колледжей в университете. В уставах этих новых университетов и колледжей говорится о разрушениях, причиненных Черной смертью. Даже Королевский колледж в Кембридже, датируемый 1441 годом, упоминает в своем уставе о разрушениях предыдущего века.

Новые поколения богословов, а также ученых, юристов и врачей получали образование рядом со своими соотечественниками в родной стране, а не в общеевропейской когорте в Париже или Болонье: Уайклифф учился в Оксфорде и стал магистром Баллиол-колледжа; Гус был магистром Карлова университета в Праге, где он учился; Лютер учился в Эрфуртском университете (основан в 1379 году), а затем стал профессором богословия в соседнем Виттенбергском университете (1501). Эти учебные заведения создали условия, которые позволили национальной интеллигенции выработать все более критическую позицию по отношению к католической церкви.

Многие политические лидеры и население, особенно в Северной Европе, приняли идеи Реформации и стали отвергать власть папства. Распространение протестантизма стало важным фактором в некоторых из наиболее значительных конфликтов XVI и XVII веков, хотя многие войны, которые велись во имя протестантизма, были мотивированы перспективой отвоевать у Рима политическую и экономическую власть в той же степени, что и доктринальные вопросы, а иногда и в большей. Решение Генриха VIII из Англии отделиться от католической церкви в 1530-х годах привело к полуторавековой борьбе, кульминацией которой стали Гражданская война (1642-51) и Славная революция (1688). В немецкоязычных странах конфликт между протестантскими князьями и католическими императорами Священной Римской империи Габсбургами стал причиной Тридцатилетней войны (1618-48), в ходе которой в некоторых частях Европы от совместного воздействия конфликтов, голода и болезней погибло до 40 % населения. Вестфальский мир, определивший, что каждый князь может выбирать религию своего государства, не только положил конец конфликту, но и подорвал верховный духовный авторитет католической церкви. Как мы увидим в последующих главах, протестанты - в частности, белые англосаксонские протестанты, - спасаясь от преследований в Западной Европе, стали доминирующей силой в британских колониях, а затем и в Соединенных Штатах. В настоящее время протестантизм составляет 37 процентов всех христиан, а в мире насчитывается более 800 миллионов протестантов.

Наибольшее влияние Реформация оказала на образ мышления людей в Западной Европе. Главная идея Лютера, как и Виклиффа, заключалась в том, что каждый человек должен читать Библию и делать собственные выводы. Это сместило акцент с бездумного подчинения авторитетному церковному толкованию христианства и вместо этого сделало акцент на критических способностях человека. В конце концов, некоторые люди стали читать Священное Писание и полностью отвергать его. Вместо этого они пытались объяснить мир с помощью разума и наблюдений. В этом смысле экзистенциальное сомнение, вызванное Черной смертью, не только привело к появлению протестантизма, но и проложило путь к возникновению секуляризма.

Черная смерть и дух капитализма

Чтобы понять ключевые особенности феодальной системы, господствовавшей в Западной Европе в Средние века, нам не нужно заглядывать дальше романов Дж. Р. Р. Мартина "Песнь огня и льда" - или, если хотите, экранизации HBO "Игра престолов". Обитатель Железного трона может править Семью королевствами только с помощью и при поддержке хотя бы некоторых других великих домов Вестероса, каждый из которых имеет свои замки и армии. Король или королева предоставляет союзным аристократическим кланам контроль над огромными участками земли в обмен на "преклонение колена" - жест, демонстрирующий лояльность и обязательство нести военную службу в случае войны. Затем великие лорды передают меньшим домам - Болтонам или Фреям, например, - право на контроль над меньшими участками земли, а взамен от них ожидают помощи в сборе армии. Как сказал Мартин, отвечая на вопрос фаната на одном из онлайн-форумов о социальной структуре Вестероса: "Это феодальная система. У лордов есть вассалы, у вассалов есть вассалы, а иногда вассалы вассалов имеют вассалов, вплоть до парня, который может вырастить пять друзей".

В самом низу пирамиды находятся крепостные. В "Игре престолов" они практически незаметны, если только их не сжигают драконы или не убивают зомби в многочисленных битвах, происходящих на протяжении всего сюжета. В реальной феодальной системе крепостные составляют подавляющее большинство населения и выполняют самую важную функцию - производство пищи. Крепостные были связаны взаимными отношениями со своим феодалом. Они получали право обрабатывать участки земли и пасти животных на лугах, но взамен должны были отдавать лордам долю своей продукции и проводить часть времени, работая бесплатно на лордовых землях. Крепостные не были рабами. Не имея права покидать поместье лорда, когда им заблагорассудится, эти крестьяне не могли быть проданы.

Уровень жизни большинства людей в Европе почти не изменился со времен Римской империи. Американский историк Роберт Бреннер отмечает, что феодальная система ведет к экономическому застою, поскольку максимизация прибыли не отвечает интересам ни крепостных феодалов, ни их господ.

Приоритетом крепостных было производство достаточного количества пищи, чтобы выжить. Поэтому они придерживались стратегии ведения натурального хозяйства, не склонной к риску. Их участки земли были распределены по разным полям, что уменьшало опасность того, что весь урожай будет испорчен болезнями, непогодой или нападением животных. Кроме того, они выращивали широкий спектр культур, чтобы в случае неудачи одной из них хватило на еду. Поскольку крепостным не нужно было платить за землю арендную плату по рыночным ставкам, они были защищены от давления конкуренции. Это не значит, что крепостные совсем не участвовали в торговле: если у них появлялись излишки продукции, они продавали их или обменивали. Но они не организовывали свое хозяйство так, чтобы производить как можно больше и продавать на рынке.

Крепостные были основным источником дохода лордов. Лорды продавали излишки урожая и тратили вырученные деньги на укрепление своего военного потенциала - например, строили замки, нанимали солдат и покупали оружие. Это была единственная рациональная стратегия, поскольку им нужно было держать крепостных в узде и защищать свои владения от потенциальных грабителей и завоевателей. Лорды также тратили излишки доходов на предметы роскоши, которые демонстрировали их статус и могли быть использованы для поощрения сторонников и расширения круга приближенных. Вместо этого было бы невероятно рискованно вкладывать деньги в технологии, повышающие производительность сельского хозяйства. В феодальном обществе, где другие лорды тратили свои деньги на армии и замки, процветающая, но плохо вооруженная вотчина была бы очень заманчивой целью. Продолжая аналогию с "Игрой престолов", можно сказать, что если бы Сноузы вкладывали все свои доходы в сельскохозяйственные инновации, они, возможно, стали бы богаче в краткосрочной перспективе, но в среднесрочной перспективе они не смогли бы защищать Север от воинственных домов, которые вместо этого тратили свои деньги на содержание замков, снаряжение солдат и содержание последователей.

Даже в десятом и одиннадцатом веках, когда в Низких странах и Северной Италии возникли крупные промышленные и торговые города, чтобы удовлетворить спрос на оружие и предметы роскоши со стороны европейских владык, ремесленные производители и купеческие посредники никогда не были в полной подвержены рыночной конкуренции - непременному условию капитализма. Ремесленники объединялись в гильдии, которые ограничивали количество людей, работающих в определенном секторе, следили за соблюдением стандартов и ограничивали объем производства, чтобы цены оставались стабильными. Аналогичным образом купцы создавали компании, которые лоббировали интересы лордов, принцев и королей для получения хартий, дающих им особые торговые привилегии и, следовательно, ограничивающих конкуренцию. Роль гильдий и корпораций, наряду с застоем в сельском хозяйстве, ограничивала размеры городов и несельскохозяйственную рабочую силу. На протяжении всего средневекового периода в большинстве стран Западной Европы не наблюдалось роста числа людей, занятых несельскохозяйственным трудом, по отношению к общей численности населения, а число жителей городов с населением более 10 000 человек выросло с 10 до 12 процентов.

Как Европа превратилась из застойной феодальной системы в динамичное капиталистическое общество, описанное Адамом Смитом в книге "Богатство народов", - общество, в котором индивиды сосредоточены на максимизации прибыли, а стремление к экономическим интересам приводит к устойчивому росту благодаря невидимой руке рынка? По мнению немецкого социолога Макса Вебера, Реформация стала причиной такого изменения менталитета. Он утверждает, что то, что он называет протестантской этикой, имеет "факультативное сродство" с духом капитализма. Более 1000 лет ревностные католики запирались в монастырях. Благочестивые протестанты вместо этого применяли аскетические идеалы в повседневной жизни, усердно работая и инвестируя свои сбережения; и это изменение в фокусе внимания стало причиной перехода от феодальной системы к капитализму. Критики отмечают, что его теория не объясняет, как самоотречение приводит к неустанной погоне за прибылью на индивидуальном уровне и устойчивому экономическому росту на общественном. Как отметил Джон Мейнард Кейнс в "Трактате о деньгах" (1930): "бережливость" или "простое воздержание сами по себе недостаточны для того, чтобы строить города или осушать болота". Напротив, утверждает он, "именно предприимчивость строит и улучшает мировые владения", а "двигателем предприимчивости является не бережливость, а прибыль". Но откуда взялся этот неугомонный динамизм - дух капитализма или предпринимательства - и как он пришел на смену феодализму? Чтобы найти ответ, мы должны изучить, как средневековая Европа отреагировала на демографический крах, вызванный Великим мором и последующими вспышками чумы.

Смерть более половины населения привела к кризису феодальной системы. Экономическое положение лордов стало значительно хуже, чем до чумы: теперь у них было гораздо меньше крепостных, которые обеспечивали их продуктами и рабочей силой. А если у лордов и оставались излишки для продажи, то цены на них были гораздо ниже, чем до Черной смерти, поскольку из-за уменьшения количества людей, которых нужно было кормить, спрос упал. Поэтому лорды старались выжать из своих крепостных больше, отчаянно пытаясь сохранить свои средства к существованию. В то же время крестьяне стремились воспользоваться нехваткой рабочих рук и избытком обрабатываемой земли, чтобы потребовать улучшения условий. На разных континентах эта борьба разворачивалась по-разному.

В Восточной Европе, где в эпоху Высокого Средневековья лорды колонизировали обширные степные территории, крестьяне до Черной смерти были практически свободны от феодальных повинностей. Землевладельцы могли убедить крестьян жить в своих поместьях, лишь предлагая им крайне выгодные условия. Растущая нехватка крестьян после пандемии привела к затяжной борьбе с лордами. В конечном итоге крестьяне проиграли, поскольку, будучи недавно прибывшими в регион и до этого момента практически не подавляемыми, они не имели политической организации. Польским и прусским дворянам удалось ввести крепостное право в своих поместьях в начале XVI века, и эта система сохранялась до XIX века.

Во Франции лорды отреагировали на демографический крах созданием абсолютистского государства, которое обеспечивало их доходами за счет всеобщих, общенациональных налогов на крестьянство, а не децентрализованных феодальных поборов. Это означало, что крепостные не могли играть с одним сеньором против другого, чтобы добиться лучших условий или получить свободу. Но поскольку французские крестьяне по-прежнему имели доступ к небольшим участкам земли для удовлетворения своих потребностей, они продолжали вести себя как феодальные крепостные и сохраняли склонность к риску.

Только в Англии конфликт между лордами и крестьянами после Черной смерти привел к гибели феодализма и переходу к капитализму. Англия имела более централизованное феодальное государство, чем где-либо в Европе в то время, - наследие нормандского завоевания 1066 года, когда Вильгельм и его последователи почти полностью заменили прежнюю феодальную элиту. Одним из проявлений сильного государства Англии была национальная система общего права; все лорды и фримены подчинялись юрисдикции королевского суда. ( Несвободные крепостные, однако, должны были обращаться в суд, управляемый их феодалом). Еще одним институтом был парламент, где лорды и рыцари собирались для обсуждения важных вопросов и принятия законов. Эти институты объясняют аномальный исход борьбы между феодалами и крепостными в Англии.

После Черной смерти феодалы пытались использовать парламент для сохранения своего контроля, ограничивая социальную и географическую мобильность крестьян. Уже в 1349 году государство издало ордонанс, зафиксировавший зарплаты и цены на уровне 1347 года и запретивший крепостным жить и работать где-либо еще, кроме поместья, в котором они были привязаны до чумы. Сначала за нарушение закона полагался штраф, но в начале 1360-х годов наказание было ужесточено - это свидетельствовало о том, что предыдущее законодательство не возымело должного эффекта. Крестьяне, просившие более высокую зарплату или переезжавшие в другое поместье, где предлагались лучшие условия, теперь могли быть заключены в тюрьму, а на лбу ставилось клеймо в виде буквы "F", означающей "лживость". В 1363 году парламент издал Суммарный закон, который определял, какую одежду могут носить люди разных слоев общества и даже что им разрешается есть. Эти правила были неисполнимы - даже большинство паломников в "Кентерберийских рассказах" носили более шикарную одежду, чем было разрешено, - но сам факт, что такие законы были необходимы, указывает на то, что лорды чувствовали угрозу со стороны показного потребления новых состоятельных простолюдинов.

Попытки феодалов наложить ограничения на крепостных вызвали сильный гнев, который вылился в крестьянское восстание 1381 года. По всей стране крепостные нападали на своих хозяев и сжигали манориальные записи, в которых фиксировались их обязательства. Толпы людей двинулись на столицу, где устроили настоящий хаос: сжигали бордели, отрубали голову архиепископу Кентерберийскому, штурмовали лондонский Тауэр и т. д. На бумаге они восставали против ряда налогов, взимаемых для финансирования Столетней войны. Но в основе лежали целенаправленные усилия государства, направленные на то, чтобы помешать крестьянам воспользоваться возможностями, открывшимися в результате демографического спада после Черной смерти. Радикальные клирики, находившиеся под влиянием Уиклиффа, сыграли важную роль в разжигании восстания, а их слова свидетельствуют о его радикальном характере. Самым известным из них был Джон Болл, который в своей проповеди в Блэкхите на юго-востоке Лондона спросил собравшуюся толпу: "Когда Адам занимался любовью, а Ева проказничала, кто был тогда джентльменом?", а затем выступил с гневом против несправедливости феодальной системы: "С самого начала все люди по природе своей были созданы одинаковыми, а наше рабство или подневольное состояние возникло в результате несправедливого угнетения непослушных людей".

В конце концов крестьянское восстание было жестоко подавлено феодалами, но земли теперь было так много, а сельскохозяйственной рабочей силы так мало, что сдержать прилив социальных и экономических перемен было невозможно. Отчаявшись, лорды в конце концов перестали сотрудничать друг с другом и начали конкурировать за крестьян. Крепостные устремились прочь от маноров, к которым они были привязаны по закону, и селились там, где им предлагали лучшие условия. К середине XV века большинство английских крестьян не только платили гораздо меньшие феодальные подати, но и получили свободу; им даже выдавали копию той части манориального списка, в которой были прописаны условия их аренды. Лишение крепостных прав в Англии было необратимым, поскольку крестьяне теперь были свободными людьми, которые могли обращаться в королевский суд, чтобы добиться соблюдения новых условий аренды. Это создало проблему для лордов: мало того, что крестьян стало меньше, и они платили меньшую арендную плату, теперь не было перспективы когда-либо получить с них больше. Лорды спасли ситуацию, убедив королевский двор в том, что после смерти крестьянина аренда не должна автоматически переходить к его наследникам на тех же условиях. Со временем это привело к созданию системы, в которой лорды сдавали участки земли в аренду сельскохозяйственным производителям по рыночным ставкам.

В новых экономических условиях арендовать землю могли позволить себе только те свободные крестьяне, которые отказались от рискованного натурального хозяйства и стали вести себя с максимальной выгодой. Подавляющее большинство из них не успевало за этими изменениями и в течение следующих нескольких столетий становилось безземельными. Критически важно, что впервые со времен неолитической революции большая часть населения больше не могла выращивать собственные культуры и не имела другого выхода, кроме как работать на кого-то другого, чтобы заработать деньги на покупку еды и других предметов первой необходимости. Но горстка бывших крестьян получила огромную выгоду от перехода к аграрному капитализму. Они использовали новейшие технологии, специализировались на самых прибыльных культурах, сводили трудозатраты к минимуму и продавали свою продукцию с максимальной выгодой. Средний сельскохозяйственный участок увеличился с 20 акров во времена Черной смерти до 60 акров к 1600 году, поскольку неэффективные производители были вытеснены. Однако гораздо более крупные земельные владения были обычным явлением, и фермы площадью более 100 акров занимали 70 процентов обрабатываемой площади Англии. Этот новый, коммерчески ориентированный класс фермеров вкладывал средства в животных, чтобы тянуть телеги, пахать и удобрять землю. Они выращивали культуры, адаптированные к местной почве и климату, и использовали системы севооборота для повышения урожайности. Конкуренция между этими оставшимися фермерами-арендаторами привела к новой модели динамичного и устойчивого роста производства, которая стала ничем иным, как Второй сельскохозяйственной революцией.

Последствия этих изменений хорошо видны, если сравнить Англию с Францией, которая оставалась феодальным обществом. В Англии производительность труда в сельском хозяйстве выросла на 50 % в период с 1500 по 1750 год. Во Франции производительность за тот же период снизилась, поскольку растущее население было вынуждено добывать средства к существованию на все меньших участках земли. В XVI веке Англия пережила ряд неурожаев, но после 1597 года значительных кризисов не было. Франция пережила голод в 1693 и 1709 годах, в результате которого погибло 2 миллиона человек, то есть 10 процентов населения. Англия к этому времени пережила сельскохозяйственную революцию и не пострадала, поскольку ее фермеры были нацелены на производство как можно большего количества продовольствия.

Возникновение аграрного капитализма позволило английскому обществу впервые со времен неолитической революции вырваться из мальтузианского цикла демографического бума и спада. Рост производства продуктов питания был настолько заметным, что сельская местность смогла прокормить быстро растущее городское население. В период с 1500 по 1750 год доля жителей Англии, живущих в городах, увеличилась почти в четыре раза - до 23 процентов, в то время как во Франции эти показатели почти не изменились. К концу XVII века рост производительности сельского хозяйства в Англии привел к снижению цен на продукты питания и повышению заработной платы для большинства населения. У людей появилось больше денег, которые они могли потратить не только на самое необходимое, что значительно расширило рынок потребительских товаров. Последствия этого были огромны. В местах, где были доступны природные ресурсы и налажено транспортное сообщение, стали возникать текстильно-производственные кластеры, которые переросли в промышленные города и поселки. Но рост располагаемых доходов английского населения оказал влияние и на более отдаленные регионы. Растущий спрос на хлопок-сырец, а также сахар, табак и другие товары способствовал европейской колониальной экспансии и возникновению атлантической работорговли. Для новых покоренных народов последствия были катастрофическими.

Глава 5. Колониальные чумы

Европейские империалисты были эгоистичны в отношении самих себя, своих религий и обычаев, у них были вспыльчивые характеры и длинные мечи, но почему они добились гораздо большего успеха в Америке и Тихоокеанском регионе, чем в Азии или Африке?