Я послушался.
Сначала мне показалось, что это Виски – кокер-спаниель синьоры Мартини. Существо было такого же цвета, палево-красного, и выделялось среди серости двора, как ангиома на лице ребенка. Оно шло по разбитому бетону вдоль гаражей, единственный двигающийся силуэт на фоне абсолютно мертвого пейзажа.
Я пересчитал его лапы.
Не может быть.
Пересчитал еще раз.
Один два три четыре.
Пять шесть.
Это невозможно.
Семь восемь.
Нет.
Это не Виски.
Страшная догадка пронзила мой мозг. Я не мог поверить ни своим мыслям, ни своим глазам. И едва сдержался, чтобы не позвать на помощь Джузеппе, Диану, Луку, маму, папу, Бога.
С ума сойти.
Это был отвратительный толстый красноватый паук. Такие жили у нас во внутреннем саду и на подоконниках в подъезде, мы иногда их ловили, чтобы пугать девчонок, но этот весил килограммов десять, не меньше.
– Ты тоже его видишь?
– Д-да. – Язык намертво приклеился к небу. – Н-надо… надо идти домой.
– Да. Боже всемогущий. Здесь еще день, а не вечер? – попытался улыбнуться Ренцо, видимо, не зная, что делать. Но от окна не отошел.
Я тоже. Я должен быть рядом со своим героем, как можно ближе – так безопаснее.
Мы не двигались с места, потому что чувствовали не просто страх, а нечто более сильное: нам казалось, что на наших глазах происходит чудо, разворачивается сцена, перенесенная из фильмов ужасов, которые мы так любили.
Четыре пары черных луковиц-глаз напоминали иллюминаторы подводной лодки из научной фантастики. В пульсации тела из жирных полупрозрачных сегментов явно чувствовалось что-то патологическое. С длинных когтистых клешней, скрюченных над головой, стекала вязкая жидкость. Яд. Алую кутикулу усеивали чудовищно длинные голубоватые волоски. И самое отвратительное – то, как лапки переступали по земле. Мне даже слышалось какое-то тиканье, будто кто-то ритмично стучит в маленький барабан.
Мы застыли в восхищении, наблюдая за фантастическим насекомым, бегающим по двору взад-вперед, словно в поисках смысла своего существования на этой бесплодной земле. Мне казалось, что паук временами изучающе смотрит на нас своими восемью черными глазами, и я представил, как он видит в калейдоскопе двоящихся образов двух испуганных детей в грязном окошке.
Я опустил глаза, чтобы больше не смотреть на это существо, и глянул на циферблат часов. Они по-прежнему показывали 18:21:16 – примерно в это время мы вышли из лифта. Я понажимал на цветные пластиковые кнопки, но без толку.
– Сломались, наверное, – пробормотал я себе под нос.
– Господи! – Ренцо отпрыгнул от окна.
Чудовище немного отклонилось назад, балансируя на четырех задних конечностях. Теперь казалось, что паук действительно смотрит на нас, перебирая по бетону двумя передними лапами. Вдруг он швырнул в нашу сторону паутину толщиной с руку, и она пролетела двести, триста метров, разделявшие нас, за один миг. Это оригами из шелка и слюны скользнуло по стеклу, и я успел разглядеть, что идеальная геометрическая структура состоит из шевелящихся частей. Черных острых крючков, которые двигались, словно наделенные собственной жизнью.
– Черт! – мой крик прокатился эхом по лестнице D и со звоном ударился о металлический поручень. – Черт! – повторил я.
Сверху послышался какой-то звук, и Ренцо вздрогнул.
– Заткнись, что б тебя! – прошипел он.
Это пронзительно скрипели несмазанные дверные петли: наверху медленно-медленно, сантиметр за сантиметром приоткрывалась дверь.
На последнем этаже.