Тим Коннолли был напуган. «Что это было?» – подумал он с предательским ощущением страха где-то в животе. Он получил исчерпывающий ответ, как только вошел в темную подсобку супермаркета. «Ты, козлина!» – заорал на него Балджер, вытащил нож из чехла, закрепленного на голени, и принялся яростно протыкать этим ножом картонные коробки, сложенные вдоль стены.
«Преступление» Коннолли состояло в том, что ему потребовалось слишком много времени для финансирования человека, который был должен Балджеру деньги за сорвавшуюся сделку по наркотикам. Тим просто недостаточно быстро действовал.
Приставив нож к горлу Коннолли, пока Флемми караулил у двери, Балджер медленно приходил в себя. Как и употреблявшиеся им фразы, ярость Балджера также была тщательно рассчитанной: очередной эпизод из балджеровского сериала «Последний шанс». «Я позволю тебе выкупить твою жизнь», – наконец сказал он. Балджер следовал своему классическому сценарию и в который уже раз назначал одну и ту же цену – 50 тысяч долларов, а «где ты их возьмешь, это твои проблемы». В очередной раз запуганная жертва была рада заплатить за то, что не убили.
Тим Коннолли какое-то время поныл, а потом сказал, что ему скоро нужно ехать во Флориду. Балджер огласил условия: 25 тысяч перед отъездом и оставшиеся 25 тысяч – по возвращении. Тим одолжил 25 тысяч долларов и принес их в бумажном пакете в супермаркет. Когда он уходил, умиротворенный Балджер сказал ему: «Теперь ты наш друг».
Когда Тим Коннолли вернулся из Флориды, он занес в супермаркет еще 10 тысяч долларов. Но теперь у Балджера не было на него времени, и он велел Кевину Уиксу заняться им. Взяв деньги, Уикс пересчитал их и спросил: «А где остальное?» «На днях, – испуганно забормотал Коннолли. – Честное слово, на днях».
Но на самом деле Тим все-таки собирался кинуть бандитов. Отчаянно пытаясь скрыться от выплаты долга вымогателям, он начал советоваться с юристом, который мог свести его с федеральными прокурорами. Как и Брайан Халлоран до него, он всеми силами стремился в какое-нибудь безопасное убежище. Однако длинная история балджеровских дел, писанная кровью, говорила об обратном: ничто из того, в чем замешан Уайти, не бывает простым и легким.
Всего через несколько недель Тимом Коннолли занялись снова, но на этот раз – с другой стороны. УБН и полиция Бостона завершали очередное расследование в Южном Бостоне, и Тима вызвали повесткой на допрос по поводу второго кредита, который он устроил для одного из барыг Балджера.
Используя материалы прослушек и оперативного наблюдения, детективы смогли установить всю цепочку – от уличного дилера до персонажей самого высокого уровня в кокаиновой сети Балджера. Улики включали магнитофонные записи телефонных разговоров одного из наркодилеров, потерявшего деньги на сделке с участием Балджера, – того самого дилера, из-за которого Тима Коннолли «прессовали» в супермаркете. Детективам не было ничего известно об угрозах в адрес Коннолли, они просто хотели выяснить, финансировал ли он торговлю наркотиками через свои связи с банками. Однако местной полиции также не было известно, что Коннолли уже начал сотрудничать с ФБР после своего обращения в прокуратуру.
Впрочем, как обычно происходило в таких случаях, когда опасность приближалась к Балджеру слишком близко, федеральные службы ждала очередная неудача. Один из ведущих прокуроров, Джон Паппалардо, решил использовать Тима Коннолли, чтобы подобраться к финансовым схемам Балджера. Он передал Тима двум агентам ФБР, не связанным с Джоном Коннолли. Они надели на кредитного брокера микрофон, надеясь таким образом выведать побольше о том, как Балджер отмывает деньги. Но Уайти неожиданно прекратил вести все дела с Тимом.
Получилось, что УБН и полиция Бостона не смогли использовать Тима Коннолли в деле против наркоимперии Балджера, потому что им не было ничего известно о вымогательстве у него денег. Попытка ФБР использовать Тима для выяснения механизма отмывания денег так ни к чему и не привела. Но если следователи и даже некоторые прокуроры не понимали ценности Тима Коннолли, когда это было больше всего необходимо, то об Уайти Балджере такого сказать было нельзя. Он немедленно понял всю полноту угрозы, исходившей от Тима Коннолли, едва федералы повесили на него микрофон.
Стиви Флемми рассказывал, что как только Тим Коннолли был отправлен в ФБР, «мистер Балджер сказал мне, что на Тиме Коннолли “жучок” и что мы – его непосредственная цель… и что информация об этом пришла прямо из ФБР». Флемми был уверен в том, что информация поступила от Джона Коннолли.
Келли принял все это к сведению. Это был хороший урок для него, показавший, как трудно будет расследовать дело – любое дело – против Балджера. Но это также дарило маленькую надежду на то, что, может быть (пока что чисто теоретически), когда-нибудь все усилия увенчаются победой.
18. Бар «У Геллера»
Одним ноябрьским днем, уже напоминавшим о близкой зиме, коп из полиции штата неторопливо подъезжал к кирпичному зданию с железными решетками на окнах и огромным фонарем с логотипом пива «Шлитц»[109] над входной дверью. Детектив Джо Саккардо начал кивать головой в подтверждение собственных мыслей, когда обнаружил, что в этом трущобном районе ему чересчур часто встречаются крутые автомобили. «Слишком много “Кадиллаков” для обшарпанного Челси[110], – подумал он. – Значит, правда, что в “У Геллера” тусуются букмекеры».
Но внутри бара владелец занимался кое-чем посерьезнее, чем простой прием билетов со ставками. Майкл Ландон проверял чеки, высчитывая свою долю из полумиллиона долларов в расписках, которые он каждую неделю переводил в наличные для самых крупных местных букмекеров. Ландон начал свою «карьеру» подпольного банкира относительно недавно, в 1983 году. Унаследовав от отца небольшой букмекерский киоск в баре, Ландон выстроил целую сеть азартных игр на переводе выигрышных чеков в наличные. Букмекеры даже называли его «Чекмэн» («Учетчик»). В начале 1980-х он перешел от местных клиентов к работе с целой сетью спортивных тотализаторов, управлявшихся букмекерами-евреями со связями в группировке Уинтер-Хилл и, в меньшей степени, в мафии. Ландон стал тем самым «парнем», к которому нужно было обязательно наведаться каждому букмекеру и предпринимателю, желавшему спрятать свою прибыль от налоговой инспекции.
Войдя в бар, Саккардо произвел некоторые подсчеты. Он записал с дюжину номеров роскошных автомобилей, припаркованных у бара, передал данные в полицейский участок, там по компьютерной базе данных быстро установили имена владельцев, и стало понятно, «кто есть кто» в мире бостонских букмекеров: Чико Кранц, Джимми Кац, Эдди Льюис, Хоуи Левензон, «Толстый Винни» Роберто. Оказалось, что в этот мир вхож даже Джоуи Йе – Джозеф Йерарди, скорее бандит, чем букмекер, который «размещал» деньги под проценты для Уинтер-Хилл и которому было позволено самостоятельно выколачивать с клиентов долю.
Бинго! Саккарди удалось обнаружить нечто большее, чем просто место встречи букмекеров: это был настоящий бандитский «банк», в котором проигрыши игроков – в чеках с пятизначными суммами для перевода в наличные, сопровождаемые прозвищами, например «Игрок Рональд» или «Шулер Арнольд», – превращались в выплаты и прибыли. На пике деятельности через небольшой киоск с пуленепробиваемыми стеклами, расположенный у стены салуна, проходило по пятьдесят миллионов долларов в год. Около миллиона при этом уходило лично Ландону, который буквально загребал эти огромные деньги на разбитых улицах обветшавшего квартала, прямо у старого разрушающегося моста.
«Разрабатывать» бостонскую версию Мейера Лански[111] ожидаемо поручили Джо Саккардо из полиции штата Массачусетс. Ландон управлял двумя счетами в местном банке примерно на 800 тысяч долларов (это был семейный капитал), добавляя не менее внушительные суммы каждую неделю по мере гашения чеков. Это был очень неплохой бизнес для обеих сторон. Местный банк мог инвестировать эти деньги без необходимости выплачивать проценты, ссылаясь на Ландона, который должен был уведомлять налоговую инспекцию обо всех транзакциях, превышающих 10 тысяч долларов. Используя эту схему, Ландон купил дом в Уэстоне, самом привилегированном пригороде штате Массачусетс, и летний дом в Вест-Хьянниспорте, неподалеку от владений семейства Кеннеди.
Хотя большинство из клиентов Ландона были связаны с группировкой Балджера, он также вел дела с наглым «понторезом» Винсентом Феррарой, толстяком-мафиозо, который стал таким завсегдатаем «У Геллера», что для него бронировался отдельный столик. Рассчитывая на будущее продвижение Феррары по мафиозной иерархии, Ландон гостеприимно распахнул двери своего бара навстречу его восходящей звезде.
Ландон и Феррара показались друг другу забавными и вскоре подружились; оба хорошо понимали значение денег, чтобы видеть в них нечто большее, чем наличные в бумажнике и новый автомобиль. Ландон начал помогать собирать прижимистых букмекеров под Феррарой, запугивая их своими поучениями: «В наши дни по-любому нужно платить тем или другим, а я просто объясняю вам, как это работает, чтобы вы остались невредимыми». Со временем Ландон превратился в подобие брокера с Уолл-стрит, только для бедных, загоняющего клиентов к инвестиционному банкиру, который отстегивает ему за это долю. У обоих были схожие вкусы. Оба приобрели одинаковые двухместные «Мерседесы», и Феррара уговорил Ландона взять у него одну из маленьких декоративных собачек, купленных в Нью-Йорке за 5 тысяч долларов. Занимались они также и ростовщичеством, а прибыли, ясное дело, делили.
Когда Джо Саккардо принес распечатку списка владельцев автомашин, замеченных им у бара «У Геллера», своим начальникам, они прекрасно поняли, что теперь у них в руках. Вместо того чтобы собственными силами устраивать обычный рейд против организаторов нелегальных азартных игр, они обратились за подкреплением. Была создана оперативная группа, куда вошли следователи из полиции штата, агенты ФБР и налоговики. Временами различные службы просто путались друг у друга под ногами. Им понадобилось три года, чтобы просто установить прослушку в киоске в баре «У Геллера», а также на два телефона. Следователи вели запись с «жучков», притаившись в строительном фургончике неподалеку от бара; это заняло весь ноябрь и декабрь 1986 года. Когда этап прослушивания закончился, никто не был полностью уверен, что же именно удалось обнаружить, хотя все уже точно знали: у Винни и Майка большие проблемы. В конце декабря группа захвата вломилась в бар и поставила всех посетителей лицом к стене. Но перепуганная «клиентура» оказалась пустяком по сравнению с целыми коробками чеков, отправленных в штаб-квартиру бостонского ФБР.
Вскоре после полицейской облавы Ландон сказал Джимми Кацу, букмекеру, очередь которого тоже была на подходе: «Нам светит большая проблема. Нет, не прямо сейчас. Но в скором времени это обязательно произойдет». Кому как не Ландону было знать, что коробки с чеками с 1980 по 1986 год потянут на двести миллионов долларов.
Хотя конфискованные коробки с чеками и многочисленные бобины с магнитофонными записями уже сами по себе являлись исчерпывающими уликами и были настоящим кладом, какой нечасто попадает в руки полиции, в 1987 году дело в ФБР заглохло. В Бюро не сомневались в причастности нового босса мафии к махинациям в баре, но продолжать расследование и распутывать весь клубок там не хотели. А вот прокурор Джеремайя О’Салливан, только что разобравшийся с делом Анджуло, был готов заняться новичками. По мере того как федеральные прокуроры знакомились с магнитофонными записями, О’Салливан отбирал кое-какие для себя, а остальное откладывал подальше в сторону. Его подход был таков: «Мы арестуем Винни, а кто-нибудь еще пускай займется Ландоном… И потом, тут ведь еще полно всякого разного».
Всякое разное и в самом деле обнаружилось. Расследование против Феррары означало, что нужно заняться всей очередью из букмекеров, обычно стоявшей у окошка киоска Майка Ландона: все они так или иначе платили и Балджеру с Флемми. Ландон однажды порекомендовал Чико Кранцу, крупному букмекеру, имевшему давние связи с Балджером, «купить итальянца». «Стиви не сможет удержать Винни на коротком поводке. Винни будет работать на тебя… выбивание долгов, личная безопасность. Стиви ничем не занимается. А этот парень всегда “впишется” за тебя». Из еще одной беседы с Майком Ландоном букмекер по кличке «Бичи» узнал о суровой правде жизни: плати Ферраре, или «другие парни придут за тобой – Стиви и Уайти». Но по-прежнему никто из агентов ФБР не проявлял воодушевления по поводу обнаружения улик, связанных с Балджером и Флемми.
После того как О’Салливан выбрал пленки, касающиеся Винни, коробки с чеками были отправлены пылиться в архив. Несколько прокуроров пару раз заглядывали туда, чтобы взглянуть на улики, но никаких действий не предпринимали. Никто не хотел заниматься нудной работой по разбору огромного количества бумаг, чтобы выдвинуть обвинение против владельца бара в Челси. Джо Саккардо с трудом удалось уговорить молодого, но амбициозного прокурора Майкла Кендалла взглянуть на эти коробки.
Насколько архив оказался переполненным, настолько замечательными оказались улики. У Кендалла хватило решимости разобрать бумаги и подготовить диаграмму, показывающую, как двести миллионов проигрышных ставок и платежей по теневым кредитам превратились в наличные. Через два года Ландон был осужден за отмывание денег и вымогательство – и отправился в тюрьму на пятнадцать лет.
Чико Кранц был только мельком упомянут в обвинительном заключении по делу Ландона, но Саккардо взялся пробивать новое расследование по материалам из бара «У Геллера» – на этот раз против всех букмекеров, плативших «откаты». Он не знал, какие именно преступления могут быть им вменены, но уже задумался над тем, нельзя ли использовать что-нибудь и против Балджера.
А потом произошло нечто вроде бы обыкновенное, но вместе с тем совершенно удивительное. Кендалл вспомнил, что Фред Вышак уже проводил подобное расследование с обналичиванием чеков, и отправился к нему поговорить о Чико Кранце. По счастливому стечению обстоятельств Чико только что засветился в одном из параллельных расследований, связанном с букмекерами, которым занималась оперативная группа из полиции штата под руководством сержанта Тома Фоли. Оперативная группа устанавливала, кто из букмекеров вел дела с Уайти Балджером, и так же, как и в деле с баром «У Геллера», Чико шел первым в списке.
Сам того не подозревая, Чико, гений в бизнесе ставок, оказался ключевым свидетелем против Уайти Балджера сразу в двух расследованиях. Он платил «откаты» Балджеру почти двадцать лет. Он был одним из первых, кто еще в 1979 году услышал о новом «ежемесячном графике платежей» лично от Балджера. Балджер угрожал убить его, когда он не заплатил вовремя долг одному из букмекеров. И его длинная «кредитная история» вполне отражала характер экспансии империи Уайти. С годами ежемесячные платежи Чико выросли с семисот пятидесяти долларов до трех тысяч.
Расследование по Чико началось в 1990 году, как раз в то время, когда Майку Ландону было вынесено обвинительное заключение. Полиция штата старательно выявляла сеть букмекеров, связанных с мафией. Было установлено, что «Толстый Винни» Роберто и его братья ежедневно собирали отступные с тридцати пяти букмекеров, зарабатывавших по полмиллиона долларов в неделю. Но главным открытием в расследовании против Роберто стало то, что на самом деле Кранц был боссом Роберто, устанавливавшим даже «рабочие часы» для братьев. Самый большой успех пришел, когда однажды полицейские под прикрытием сопровождали Роберто до дверей пригородного дома Чико, где Роберто оставил пакет. Заготовленный заранее ордер на обыск позволил немедленно войти в дом Кранца, где полицейские обнаружили ключи от банковских ячеек, в которых нашлось два миллиона долларов наличными.
[109] Schlitz Beer, когда-то крупнейшая американская пивоваренная компания США, прекратившая существование в 1999 году. На ее логотипе был изображен силуэт человека с бокалом пива в руках. – Примеч. пер.
[110] Район в Бостоне. – Примеч. пер.
[111] Американский криминальный деятель еврейского происхождения, один из создателей Национального преступного синдиката в США. – Примеч. ред.