В 1991 году Кранц был арестован по обвинению, связанному с азартными играми, но выпущен под залог. В расположении полиции штата в пригороде Бостона он разыскал сержанта Фоли и спросил его: «Как же так вышло, что полиция вломилась ко мне домой»?
Фоли только усмехнулся в ответ.
«Что вы задумали?»
Фоли усмехнулся опять.
Примерно через неделю Фоли приехал в дом Кранца во Флориде, где они двое суток проговорили о букмекерах и банде Балджера. Кранц до последнего упирался, предпочитая отзываться о Флемми, Джордже Кауфмане и Джо Йерарди лишь самыми общими фразами, но в конце концов все-таки согласился стать конфиденциальным информатором.
Заручившись покорностью Кранца, ожидавшего своего часа, прокуроры и полицейские начали проверять все нити, ведущие от записей прослушки в баре «У Геллера» и связанного с ними дела по округу Мидлсекс, имевшего непосредственное отношение к «Толстому Винни» Роберто. Вышак вскоре сосредоточился на четырех операциях по обналичиванию чеков по всему Бостону, включая и бар «У Геллера». Следователи перетряхнули все коробки с чеками, как в свое время Кендалл при расследовании дела Ландона, и отобрали из них все, в которых был превышен лимит в десять тысяч долларов и о которых необходимо было сообщить в налоговую службу.
Теперь давление на Кранца возросло на порядок. Ему было предъявлено обвинение в незаконном бизнесе на азартных играх, улики были переданы в прокуратуру. В сентябре Фоли объявил Кранцу, что ему и его жене, которая погашала чеки, когда Кранц бывал болен, будет выдвинуто обвинение в отмывании денег. Фоли даже показал ему черновые варианты обвинительного заключения. Чико вздохнул и попросил дать ему время подумать.
На следующий день Кранц сменил адвоката и наконец перестал юлить. Его статус конфиденциального информатора был изменен на статус участника программы по защите свидетелей. Он восполнил пробелы в своих показаниях и в конце концов начал давать информацию на Уайти Балджера.
В ноябре Чико и семеро других букмекеров из бара «У Геллера» были обвинены в отмывании денег при помощи сложной цепочки махинаций с чеками. Примерно в то же самое время, в 1993 году, когда был зачитан приговор Ландону, Чико Кранц под усиленной охраной был доставлен в здание федерального суда, где признал свою вину. Он формально лишился двух миллионов долларов наличными, но в реальности правительство пообещало оставить ему половину этой суммы, если он согласится сотрудничать со следствием. Он признал вину в отмывании двух миллионов долларов при помощи махинаций с чеками, в основном в баре «У Геллера». Кроме того, он стал первым в списке свидетелей в новом деле против Балджера и Флемми.
Джимми Кац, также отмывавший крупные суммы денег в баре «У Геллера», обнаружил себя буквально между молотом и наковальней – между Фредом Вышаком и Стиви Флемми. Накануне судебного заседания Флемми встретился с ним в закусочной в центре Бостона и рассказал ему о недавнем случае с Эдди Льюисом, еще одним букмекером из лагеря Чико. Льюис отказался от дачи показаний в суде и был приговорен к тюремному заключению на восемнадцать месяцев за неуважение к суду. Потом Стиви перешел прямо к делу: если Кац тихонько съедет в тюрьму, как стойкий Эдди Льюис, о нем там позаботятся, он не пожалеет о своем выборе.
Они попрощались, а на следующий день Кац отправился в суд. Он отказался от показаний и был осужден на четыре года. Пока его жена и дочь тихонько плакали рядом с ним в зале суда, он пояснил, что будет стоять на своем и отказывается от сделки с Вышаком. «Я не буду этого делать, – заявил он. – Правительство превращает нас в крыс. Проклятая тирания. Каждый день они предлагают мне “присоединиться к Чико”».
Каца отправили в тюрьму в Пенсильвании. Не успел он там освоиться и даже завести новых друзей, как его перевели в спартанскую одиночную камеру в одной из тюрем Массачусетса. Он предстал перед судом присяжных, чтобы дать показания о ставках. В случае отказа ему грозило увеличение срока заключения на те самые восемнадцать месяцев «имени Льюиса».
Проведя год в тюрьме, Кац пошел на попятную, решив, что все-таки «хочет присоединиться к Чико» и войти в программу по защите свидетелей. Таким образом, он стал еще одним ключевым свидетелем против Балджера и Флемми.
Джо Йерарди был следующей остановкой на пути к Уинтер-Хилл. Преследование Джоуи Йе означало, что правоохранители подобрались совсем близко. Кранц и Кац платили за то, чтобы их оставили в покое, но Йерарди был настоящим костоломом, работавшим непосредственно на Балджера и Флемми, разместив порядка миллиона долларов из их денег «на улицах» и выколачивая для них долги. Под Йерарди ходило несколько букмекеров, но его основным занятием было ростовщичество. «Послужной список» его преступлений сильно отличался от всех клиентов бара «У Геллера». В него входили, в частности, незаконное хранение оружия, несколько вооруженных нападений и избиения.
Основной «работой» Йерарди стал контроль ростовщических займов для Джонни Марторано. Тесные связи с Марторано и Флемми сделали Йерарди основной целью для Вышака, когда он составил свой окончательный список свидетелей. Йерарди об этом догадывался. И конечно, догадывались об этом Стиви и Уайти.
К середине 1993 года, с Кранцем в распоряжении и Кацем во временном отказе, следствие было в основном закончено. Присяжные были настроены решительно, обвинительное заключение должно было быть вскоре готово. Уайти намекнул Стиви: нам пора в отпуск. Стиви отправился в Канаду, как и двадцать лет назад. Балджер пустился колесить по Америке на машине в компании Терезы Стэнли.
Да и Йерарди тоже «оторвался», вылетев во Флориду на две с половиной тысячи долларов, высланных ему Марторано. Но он сделал ошибку, используя фальшивые паспорта, которыми пользовался еще в Массачусетсе, и шесть месяцев спустя был обнаружен полицией штата Массачусетс в Дирфилд-Бич[112], где он проживал под вымышленным именем Луиса Феррагамо. С поддельным смирением Йерарди спросил у полицейских: «А что так долго?»
Джоуи Йе стал Гордоном Лидди[113] для бара «У Геллера». Он продолжил собирать долги и под домашним арестом, даже не думая жаловаться на то, что США стали все больше походить не на демократов, а на коммунистов. Он мог бы помочь расколоть Флемми, с которым часто вел дела. По правде сказать, Стиви был под прослушкой, обсуждая по телефону дела с Йерарди. Но Йерарди «соскочил», расплатившись за отказ помочь Вышаку одиннадцатилетним тюремным заключением, а следователям не оставалось ничего, кроме как работать с Чико, Кранцем и прочей публикой из бара «У Геллера».
Группа букмекеров оказалась слабым местом банды Балджера. Связанные с ней затруднения поставили Уайти и Стиви на линию огня, изменив вероятность обвинительного заключения с «невозможно» на «неизбежно», а также заставили ФБР искать возможности присоединиться к расследованию хотя бы для того, чтобы избежать критики за позорное отсиживание в тени, пока полиция штата Массачусетс мужественно терпела неудачу в преследовании знаменитых бостонских бандитов. Бюро буквально вскочило в последний вагон.
К середине 1994 года, когда Ландон и Йерарди уже были в тюрьме и полиция расшифровала все магнитофонные записи из бара «У Геллера», следователи стали собирать дополнительные улики для обвинения в вымогательстве, в том числе и ставшие уже историческими свидетельства времен операции на Принс-стрит, в магазинчике «У Ванессы», а также ритуала приема в мафию в 1989 году. ФБР было вынуждено назначить кого-нибудь, способного помочь сортировать материалы, и этим агентом оказался Эдвард Куинн, герой операции против клана Анджуло, возглавивший к тому времени отдел по борьбе с организованной преступностью.
Хотя Куинн и вызывал уважение у других следователей, обычная для ФБР подковерная борьба продолжалась и дала о себе знать в череде публикаций в прессе (некоторые из них были сделаны с явной подачи ФБР), в которых сообщалось о подвижках в деле Балджера. В статьях, ссылавшихся на анонимные источники, сообщалось, что «расследование подобралось совсем близко к Балджеру, но пока не изобличило его». Такие новости были сигналом для Балджера держаться подальше от Бостона. Помимо газетных публикаций, о ходе следствия Балджеру и Флемми сообщал Джон Коннолли. В частности, они обсуждали расследование по делу Йерарди, которое выводило следствие непосредственно на группировку Балджера.
Букмекеры были основными свидетелями в этом скользком деле, хотя прокурорам в конце концов удалось порвать круг взаимного укрывательства, столь типичный для Южного Бостона. В дополнение к свидетельству Тимоти Коннолли в их распоряжении оказались показания преданного бандитскому делу до мозга костей Пола Мура, опытного боксера и знаменитого уличного бойца, прозванного «Хорьком» за быстрые руки и ноги. Мур возглавлял одну из сетей наркоторговли в кокаиновом картеле Балджера и был настоящей находкой – реально «крутой парень», осужденный за наркоторговлю в 1990 году. Он отправился отбывать девятилетний срок в федеральную тюрьму в Пенсильвании, сжав зубы, но все же в ожидании помощи, которая являлась неотъемлемой частью преступной жизни: хороший адвокат, поддержка семьи, страховка на дом. Однако, проведя несколько лет в тюрьме, он пришел к выводу, что все его просьбы об апелляции остаются без ответа, жена совсем не получает обещанной помощи, да еще и банк отобрал у него дом.
В 1995 году на Мура снизошло озарение, что в тюрьме сидят более приличные люди, чем те, что остались ходить по улицам Бостона. К этому времени до него дошли слухи, гулявшие между заключенными, будто Балджер – стукач. Он задался риторическим вопросом, на который так рассчитывали прокуроры: «Что же я, дебил?» Процесс ускорился, когда Мур вновь предстал перед судом присяжных и узнал, что получит еще полтора года тюрьмы за отказ давать показания против Балджера. Порвать со стукачом Уайти было нетрудно, труднее было с бандитским кодексом чести. Но Мур решил, что с него довольно. Он попросил об одном: поселите меня в маленьком домике на побережье, похожем на Южный Бостон. Мур присоединился к программе защиты как свидетель, который даст показания против Балджера.
По мере того как полное решимости следствие продвигалось вперед, стратегия оставалась прежней, несмотря на изменения в списке свидетелей. Кац и еще полдюжины других букмекеров должны были заменить Кранца, неожиданно скончавшегося от лейкемии. Пол Мур и Тимоти Коннолли заменили упертого Йерарди как свидетели непосредственно из «логова зверя».
Но в центре расследования по-прежнему оставалось «крышевание» Балджером и Флемми запуганных букмекеров в баре «У Геллера». Несмотря на то что букмекеры в основном общались с Джорджем Кауфманом, большинство из них хотя бы раз, но оказывались наедине с немигающим взглядом Уайти Балджера и неприятной ухмылочкой Стиви Флемми.
Другие преступления, на основе которых против бандитов можно было выдвинуть обвинение в вымогательстве, вели свой отсчет еще с 1970-х годов, со времени работы Балджера на сеть подпольных спортивных тотализаторов банды Уинтер-Хилл. Незаконные же «подвиги» Флемми и вовсе начались в 1960-е годы с заказных убийств.
Фрэнк Салемме был следующим криминальным боссом, которому предстояло столкнуться с неприятностями. Несмотря на годы, проведенные на опасных улицах, Салемме оставался в неведении о реальной опасности своего друга детства Стиви Флемми. Он даже подумать не мог, что отсидел пятнадцать лет за убийство потому, что Стиви сдал его ФБР, сообщив, где тот скрывается.
После освобождения из тюрьмы в 1988 году Салемме вскоре начал зарабатывать легкие деньги с подачи Стиви, который «подгонял» ему независимых букмекеров, не связанных с Феррарой. Это поставило Салемме под такую же угрозу обвинения в вымогательстве у букмекеров, как и банду Балджера. Но и без этого Салемме угодил в яму, которую сам же и вырыл: примерно через год после освобождения из тюрьмы с подачи своего сына он взялся работать по одному «делу». По утверждению следствия, он «наехал» на одну из продюсерских компаний Голливуда, желавшую как-нибудь избежать значительных выплат рабочим – членам профсоюза во время съемок фильма в Бостоне и Провиденсе, на Род-Айленд. За внушительный «откат» он взялся помочь съемочной группе. Это было фатальной ошибкой: директор продюсерской компании был агентом ФБР. Паучья сеть затянула «Кадиллака» Фрэнка.
К середине 1994 года прокуратуре наконец удалось собрать все части этой сложной и запутанной мозаики и найти достаточно оснований для обвинения в вымогательстве. План состоял в том, чтобы как можно быстрее арестовать Балджера, Флемми и Салемме, не дав никому из них ускользнуть. Салемме в середине декабря все еще можно было найти в обычном для него прибежище, но Стиви и Флемми уже несколько недель то уезжали из города, то возвращались в него. ФБР утверждало, что Салемме как действующий мафиозо должен быть арестован первым. Но руководство прокуратуры взяло верх, настояв на том, что дело направлено главным образом против Балджера и Флемми. Действительно, большая часть улик касалась Флемми, поскольку он был своеобразным связным между Балджером и Коза ностра. В ордере на арест Флемми было указано, что он обвиняется в вымогательстве денег у Чико Кранца.
В начале 1995 года источники правоохранителей сообщали, что Флемми был замечен в «Куинси маркет», торговом центре для туристов в Бостоне, где двое пасынков Флемми ремонтировали ресторан. Дело было поручено полицейским Томасу Даффи и Джону Тутунджану, а также агенту УБН Дэниелю Догерти, которые были частью той сплоченной команды, которая когда-то впервые собралась в кабинете Фреда Вышака. Они получили приказ арестовать Флемми, как только он сядет в машину.
[112] Deerfield Beach, город во Флориде. – Примеч. пер.
[113] Gordon Liddy, американский юрист, агент ФБР, актер и ведущий ток-шоу, участник Уотергейтского скандала. – Примеч. пер.