А от профессора Риота, надевшего ей на палец помолвочное кольцо, осталось ей только несколько сухих веточек, листиков, фантиков и ровно десять поцелуев. Девять в щечку и один настоящий. И не было в ее жизни поцелуев прекраснее. Даже те, что в щечку, она будет помнить всегда. Вечно. И никаких других больше никому не позволит. Никогда…
Из учебного крыла колледжа доносилась музыка. Там веселились, танцевали… ждали полуночи, чтобы загадывать желания…
У Элифисы Персайк желаний не было. Разве что вернуться в прошлое. На три года назад, когда она еще была той девочкой, которая могла бы выйти замуж за Дайлена: чистой, невинной – и хотя бы этим достойной такого мужчины.
Слезы туманили глаза, катились по щекам, Фиса снимала горячие капли пальцем и вдавливала их в ледяное стекло. Окошко в сплошном морозном узоре становилось все больше, и на фоне черно-белого ствола вяза ей начал чудиться мужской силуэт.
Знакомый такой.
Длинное темно-серое пальто, белый шарф, непокрытые светлые волосы… И Фиса закрыла глаза, прижалась лбом к стеклу.
Скоро профессор Риот начнет мерещиться ей за каждым углом. Потому что тоска с каждым днем раздирает сердце все больше и больше. А надежда, что она пройдет, становится все меньше и меньше.
В окно звонко ударил камешек, потом второй. А потом она распахнула ресницы и увидела, как примерещившийся около вяза мужчина поднимает что-то с земли, размахивается и бросает.
Третий камень попал ровно в проделанное ей окошко, и Фиса отпрянула. А потом судорожно вцепилась в ручку, рванула на себя створку, но открыть не смогла – то ли рама насмерть примерзла, то ли девчонки насмерть заклеили ее от сквозняков…
Но форточка открылась.
– С наступающим Новым годом, мисс, – поздравил ее морок, отбрасывая за спину концы шарфа. – Я принес вам подарок.
– И вас… – хрипло ответила Фиса.
Наверное, это очень глупо: высунуть в форточку зареванное лицо и разговаривать с собственной галлюцинацией. С другой стороны, она ведь наверняка просто задремала, сидя на подоконнике, и профессор явился ей во сне! Первый раз за минувший месяц. А ведь как ждала, что будет хотя бы сниться! И с каким страхом ожидала каждый вечер, что и впрямь приснится… Не даст, не позволит себя забыть…
Ну вот оно и свершилось.
– Я рада, что вы мне приснились! – с чувством сказала она.
– Правда? – спросил морок.
– Да. Я так ждала, а вы ни разу… Может, и правда на Новый год случаются чудеса! – Ответ вышел слишком восторженный. Но во сне можно все!
– Отчего же вы не на балу, мисс?
– А что мне там делать? – пожала плечами Фиса. Впрочем, снизу было видно только ее голову. С гладко собранными в хвост волосами. Даже глаза не накрашены. Но тускловатый свет фонаря, стоявшего у крыльца общаги, до окна не доставал. Зато неплохо освещал ее прекрасный сон. И этот сон пялился на нее тоже… восторженно.
– Подарок возьмете? – спросил он, по-прежнему не сводя глаз с распахнутой форточки. С нее, с Элифисы!
– Конечно, – согласилась она. – Давайте!
Какой же прекрасный сон! Сейчас к ней подлетит стая мерцающих бабочек, или розовых лепестков, или пусть даже сухих листьев, они будут пахнуть горьким кофе, осенним ветром и гранатовым соком – как сам профессор…
– Так спускайтесь, – предложил морок, слегка улыбаясь.
– Нет, – отказалась Фиса. – Вдруг проснусь по дороге.
– Тогда отойдите от окна, – велел морок, мерцая в фонарном свете своими почти прозрачными серыми глазами. – Я его открою. У вас, кажется, это не вышло.
– Нет! – Она даже головой замотала. – Пожалуйста, постойте тут еще немного. Вы так похожи на настоящего Дайлена Риота. Дайте досмотреть сон.
Но створка окна – не та, что с форточкой, а вторая – скрипнула и начала открываться. Распахнулась настежь, повинуясь то ли заклинанию, то ли законам сна, а морок подошел ближе и протянул руки.
– Прыгайте, мисс! Я поймаю.
Она переступила ногами по подоконнику и прыгнула, без тени сомнения.
И еще в воздухе поняла, что окутана коконом теплого воздуха. Тепло стало даже ногам, с которых мигом слетели тапочки без задников.