История государства инков: читать начало книги онлайн

Противники ничего не хотели принимать от них. И одни, и другие упорствовали так в течение пятидесяти дней, во время которых возникало немало случаев, когда инки могли причинить много ущерба своим противникам, однако, следуя своему старому обычаю и особому приказу инки, они не хотели сражаться с ними, лишь сжимая [кольцо] окружения. С другой стороны, на осажденных людей оказывал давление голод, их жестокий враг, и был он великим, ибо по причине внезапности прихода инков они не сумели запастись достаточным провиантом [и] не сообразили, что [инки] окажутся столь упорными в осаде, считая, что они уйдут, видя их упрямство. Взрослые люди, мужчины и женщины, переносили голод, не падая духом, однако юноши и дети не могли переносить его страдания; они шли на поля в поисках трав, и многие приходили к противникам, и родители разрешали им это, чтобы не видеть их смерть на своих глазах. Инки подбирали их и давали еду для них самих и кое-что, что они могли отнести своим родителям, и вместе с едой они посылали им обычные предложения мира и дружбы. Противники, видя все это и не ожидая помощи [со стороны], согласились сдаться без каких-либо условий, поскольку им казалось, что те, кто проявил себя столь милосердными и жалостливыми, когда они были бунтовщиками и неприятелями, станут еще милосерднее, когда увидят их побежденными и униженными. Так они покорились воле инков, которые приняли их приветливо, не проявляя гнева, не укоряя их за прошлое упрямство; они скорее проявили к ним дружелюбие, и дали им еду, и вывели их из заблуждения, объясняя, что инка, сын Солнца, стремится завоевывать земли не для того, чтобы тиранить, а для того, чтобы принести добро их жителям, как ему приказывал отец Солнце. И чтобы они увидели это на [своем] опыте, они дали предводителям (principales) одежду и другие дары, говоря, что инка оказывает им эту милость; простым людям они дали провиант, чтобы они шли по своим домам, отчего все остались весьма довольны.

Капитаны инки передали сообщение о всем том, что случилось во время конкисты, и попросили людей, чтобы заселить селения в той провинции, ибо земля показалась им плодородной и пригодной для значительно большего [числа] людей, чем она имела, и что было полезно поставить там крепость, чтобы обеспечить сохранность завоеванного и на всякий иной случай, который в дальнейшем может иметь место. Инка направил им людей, как они просили, с их женами и детьми, которые и заселили два селения; одно у подножья горы, где местные жители построили крепость; они назвали его Кучуна, что являлось именем самой горы; другое назвали Мокева. Одно селение удалено от другого на пять лиг, а сегодня те провинции называются по имени этих селений, и они входят в юрисдикцию Кольа-суйу. Когда капитаны закончили создание селений и указали принятый способ и порядок в своей вере и правлении, они дознались, что среди тех индейцев имелись некоторые, пользовавшиеся ядом против своих врагов, [и] не столько чтобы убить их, сколько для того, чтобы обезобразить и причинить вред их телу и лицу. Это был слабый яд, от которого умирали лишь слабые комплекцией; те же, кто был здоров, продолжали жить, но с великими страданиями, потому что их рассудок и члены становились непригодными и разум тупел, а лицо и тело обезображивались. Они становились очень страшными, [как] пораженные белой проказой, покрытые белыми и черными пятнами; словом, они были разрушены внутри и снаружи, и все родные (linaje) очень страдали, видя их такими. Те, кто имел эту отраву, радовались их страданиям больше, чем если бы смерть наступила сразу. Капитаны, узнав об этом зле, сообщили о нем инке, который направил им приказ заживо сжигать всех, кого обнаружат применяющим ту жестокость, и сделать так, чтобы от них не осталось бы даже памяти. Этот приказ короля оказался настолько приятен местным жителям той провинции, что они сами провели расследование и исполнили приговор; они заживо сожгли преступников и все то, что находилось в их домах, которые [также] были разрушены и засыпаны битым камнем, как вещи, принадлежавшие проклятым людям; они сожгли их скот и разрушили поместья, даже выкорчевали посаженные ими деревья; они приказали, чтобы никто и никогда не воспользовался бы [всем] этим, чтобы там царило опустошение и никто не смог бы унаследовать зло их прежних владельцев. Строгость наказания породила такой страх у местных жителей, что, как они заверяют, никогда больше во времена королей инков тот яд не был использован, пока ту землю не завоевали испанцы. Исполнив наказание и устроив поселения переселенцев (transplantados) и правление среди покоренных, капитаны вернулись в Коско, чтобы отчитаться в совершенном ими. Они были очень хорошо приняты и вознаграждены своим королем.

Глава V

ИНКА ЗАВОЕВЫВАЕТ ТРИ ПРОВИНЦИИ, ОН ВЫИГРЫВАЕТ ОЧЕНЬ УПОРНОЕ СРАЖЕНИЕ

По прошествии нескольких лет инка Майта Капак решил направиться на покорение и присоединение новых провинций к своей империи, ибо день ото дня росла у этих инков жадность и стремление к увеличению своего королевства, для чего, собрав как только можно больше воинов и обеспечив себя провиантом, он пришел в Пукара в Ума-суйу, которая была последним селением, завоеванным в том направлении его дедом или, согласно другим, — его отцом, как мы говорили в должном месте. Из Пукара он пошел на восток в провинцию, которую называют Льари-каса, и без какого-либо сопротивления покорил ее местных жителей, которые с радостью признали его господином. Оттуда он пошел в провинцию, называемую Санкаван, и с той же легкостью подчинил ее себе, ибо, поскольку по тем провинциям прошла слава, восхвалявшая прошлые подвиги отца и деда этого князя, местные жители с большим желанием шли к нему в вассалы. Эти провинции составляют в длину более пятидесяти лиг, а в ширину с одной стороны тридцать, а с другой — двадцать; провинции были очень заселены людьми и богаты скотом. Инка, установив обычный порядок в своем идолопоклонстве, и в хозяйстве, и в правлении новыми вассалами, прошел в провинцию, называемую Пакаса, и в ней он покорил и заставил служить себе ее местных жителей, которые не оказали ему какого-либо противодействия ни в сражениях, ни сопротивлением; наоборот, они все покорились ему и восхваляли как сына Солнца.

Эта провинция является частью той, которую, как мы говорили, завоевал инка Льоке Йупанки; она очень большая и имеет много селений, и вот так оба эти инки, отец и сын, завершили ее завоевание. Закончив конкисту, он приблизился к королевской дороге из Ума-суйу, недалеко от селения, которое сегодня называют Вайчу. Там он узнал, что впереди собралось множество людей, объединившихся, чтобы начать с ним войну. Инка продолжил свой путь в поисках противников, которые вышли [ему навстречу], чтобы защитить переправу через реку, которую называют река Вайчу. Вышли тринадцать или четырнадцать тысяч индейцев, воинов из различных племен (apellidos), хотя все они назывались этим именем кольа. Инка, чтобы не начинать сражение, а продолжать завоевание, так же как он до этого осуществлял его, много раз посылал противникам великие предложения мира и дружбы, однако они ни разу не захотели принять их; наоборот, день ото дня они все больше наглели, ибо им казалось, что предложения [мира], которые предлагал им инка, и его нежелание идти с ними на разрыв происходили от страха, который они ему внушали. С этой пустой презумпцией они отдельными отрядами переправлялись во многих местах через реку и нападали с великим бесстыдством на королевское войско инки, который, чтобы избежать смерти с обоих сторон, пытался любым путем привлечь их добром и переносил оскорбления противников столь терпеливо, что даже его [люди] стали воспринимать все это как зло и они говорили ему, что величие сына Солнца не может разрешать и терпеть такую дерзость тех варваров, ибо в дальнейшем оно могло вызвать презрение и потерю завоеванной репутации.

Инка сдерживал гнев своих людей, говоря, что подражает своим предкам и ради исполнения приказания своего отца Солнца, который приказывал ему беспокоиться о благе индейцев, что он не хотел наказывать тех [индейцев] оружием; что, не причиняя им зла, не давая им сражения, нужно дождаться такого дня, когда можно будет увидеть, не зародится ли в них понимание добра, которое он желал принести им. Этими и другими схожими словами много дней удерживал инка своих капитанов, не желая давать разрешение, чтобы они начали рукопашную с противником. Пока однажды, побежденный настойчивостью своих [людей] и вынуждаемый дерзостью противников, которая была уже невыносима, он приказал начать сражение.

Инки, которые страстно желали этого, начали сражение со всей поспешностью. Противники, видя близость сражения, которого они так добивались, также выступили с великой радостью и поспешностью; вступив в рукопашный бой, и та, и другая стороны сражались с огромнейшей яростью и храбростью: одни, чтобы сохранить свою свободу и право не желать покориться и служить инке, даже если он был сыном Солнца, а другие, чтобы наказать за неуважение, которое проявлялось к их королю. Они сражались с великим упорством и слепотой, в особенности кольа, которые, словно не ощущая боли, бросались на оружие инков и, будучи варварами, упорствующими в своей непокорности, сражались отчаянно, без какого-либо порядка или согласованности [в действиях], благодаря чему смертность среди них была огромна. В этом упорном сражении они провели весь день без передышки. Инка был повсюду в сражении; ввязываясь или выходя [из боя], он то укреплял [ряды] своих воинов, выполняя обязанности капитана, то сам сражался с противником, чтобы утвердить славу доброго солдата.

Глава VI

ЛЮДИ ВАЙЧУ СДАЮТСЯ; ОНИ ПОЛУЧАЮТ ЛЮБЕЗНОЕ ПРОЩЕНИЕ

Более шести тысяч [людей] кольа, как говорят их потомки, погибло по причине плохой согласованности и безрассудства, проявленных в сражении. Наоборот, со стороны инков благодаря порядку и хорошему руководству было потеряно не более пятисот [воинов]. С ночной темнотой одни и другие собрались в своих лагерях; кольа, испытывая боль от уже поостывших ран и видя тех, кто был убит, потеряв боевой дух и мужество, которые до этого были у них, не знали, что делать и какой совет принять, потому что у них не было сил, чтобы защитить свободу, сражаясь оружием, а, чтобы спастись бегством, они не знали, как и где можно было бежать, ибо противники окружили их и заняли проходы; им казалось, что и они не могут уже просить милосердия, ибо из-за своей великой гнусности и пренебрежения к стольким и столь прекрасным условиям, которые предлагал им инка, они были недостойны его.

В этой всеобщей растерянности они избрали самый надежный путь, который виделся самым старым из них; они советовали, что, если все сдадутся, хотя и поздно, они смогут вымолить милосердие у князя и что он, хотя и оскорбленный, в проявлении сочувствия последует примеру своих отцов, о которых было известно, что они были чрезвычайно милосердны с взбунтовавшимися и небунтовавшими противниками. Согласившись на это, они с рассветом оделись в самые презренные одежды, которые только могли придумать, обнажили головы, разулись, сняли накидки (manta), оставаясь в одних только рубашках. И капитаны, и знатные люди со связанными руками, не произнося ни единого слова, входили через ворота в лагеря инки, который принял их с большим благодушием. Кольа, встав на колени, сказали ему, что они не пришли просить милосердия, ибо хорошо знали, что недостойны, чтобы инка применил его к ним из-за их неблагодарности и великого упорства; что они просто просили его приказать своим воинам прикончить их кинжалами, чтобы они стали примером и другие не решились бы, как они, проявить непокорность сыну Солнца.

Инка приказал, чтобы один из его капитанов ответил бы от его имени и сказал бы им, что отец Солнце послал его на землю не для того, чтобы убивать индейцев, а чтобы приносить им благодеяния, вызволяя их из животной жизни, которую они вели, и обучая их познанию Солнца, своего господа, чтобы дать им порядок, законы и правление, чтобы они жили бы как люди, а не как животные; e что он ради исполнения этого приказания шел из земли в землю, в которых он не нуждался, чтобы привлекать индейцев к служению Солнцу, и что он, как его сын, прощает их и приказывает им жить, хотя они недостойны этого, а что за бунт, который они подняли, его отец Солнце должен был наказать и наказал их, что вызывает у инки сожаление; что с этих пор и дальше они должны загладить свою вину и проявлять покорность приказаниям Солнца, благодаря благодеяниям которого они будут жить в процветании и покое. Дав им этот ответ, он приказал одеть и лечить их, и чтобы с ними обходились по возможности лучше. Индейцы вернулись в свои дома, рассказывая о зле, которое им причинил их бунт, и что они остались жить благодаря милосердию инки.

Глава VII

ПОКОРЯЮТСЯ МНОГИЕ СЕЛЕНИЯ; ИНКА ПРИКАЗЫВАЕТ ВОЗВЕСТИ ПЛЕТЕНЫЙ МОСТ

Затем новость о повальной смерти в том сражении и что она явилась наказанием, которому Солнце подвергло тех индейцев, потому что они не покорились его сыновьям инкам и не пожелали принять его благодеяния, распространилась по всей округе. В связи с этим многие селения, находившиеся еще дальше и жители которых [уже] поднялись на борьбу и построили военные лагери, чтобы оказать сопротивление инке, [сами] разрушили их, и, зная его милосердие и кротость, направились к нему, и попросили у него прощения, и умоляли его, чтобы он взял бы их своими вассалами, и что они были бы счастливы стать таковыми. Инка принял их весьма любезно и приказал дать им [свою] одежду и другие дары, чем индейцы остались весьма довольны, рассказывая повсюду, что инки были настоящими сыновьями Солнца.

Этими селениями, которые принесли покорность инке, были те, что расположены от Вайчу до Кальа-марка, на юге по дороге из Лос-Чаркас, имеющей тридцать лиг пути. Инка прошел дальше от Кальа-марка еще двадцать четыре лиги по той же самой королевской дороге из Лос-Чаркас до Каракольо, подчинив служению себе все селения, которые находятся по одну и по другую руку от королевской дороги, пока он не достиг лагуны Париа. Оттуда он вновь повернул на восток, к Андам, и дошел до долины, которую сегодня называют Чуки-апу, что на всеобщем языке означает капитанское копье, или главное копье, что одно и то же. В том округе он приказал заселить перемещенными индейцами много селений, ибо он признал, что те долины были более жаркими для выращивания кукурузы, чего нельзя было сказать о всех остальных провинциях, значащихся под этим названием Кольа. Из долины Кара-кавту он пошел на восток до склонов великой Кордильеры и снежных гор Анд, расположенных в тридцати и более лигах от королевской дороги Ума-суйу.

На тех дорогах и в покорении людей, и в начертании планов селений, которые были им заселены, и в наведении порядка в своих законах, и в правлении он провел три года. Он вернулся в Коско, где был встречен величайшим праздником и ликованием. И, проведя в отдыхе два или три года, он приказал собрать к следующему лету провиант и людей для осуществления нового завоевания, чтобы душа его не страдала от праздности, и еще потому, что он вознамерился пойти на запад от Коско, где находилось то, что они называли Конти-суйу и включало в себя многие и большие провинции. А так как ему было необходимо переправиться через большую реку, называемую Апу-римак, он приказал соорудить мост, по которому переправилась бы его армия. Он дал им план, как его следовало соорудить, обсудив его с некоторыми весьма талантливыми индейцами. И, поскольку писатели из Перу хотя и говорят, что [там] имеются мосты из плетеного камыша, но не рассказывают, каким образом они строились, я счел нужным описать его здесь для тех, кто не видел их, и еще потому, что этот [мост] был первым плетеным мостом, который построили в Перу по приказу инков.

Чтобы построить один из тех мостов, они собирают огромнейшее количество ивовых кустов, которые, однако, не являются такими же, как в Испании, — они другого вида, с тонкими и жесткими ветвями. Из трех простых ивовых лоз делается очень длинная плетенка, размером в длину, которую должен иметь мост. Из трех плетенок по три ивовые лозы делаются другие [плетенки] по девять лоз; из трех таких делаются другие плетенки, которые вместе имеют уже двадцать семь ивовых лоз, а из трех таких делаются другие, еще более толстые; и таким образом они увеличивают и утолщают плетенки, пока они не становятся такими толстыми, как тело человека, а то и толще. Таких очень толстых плетенок делается пять. Чтобы переправить их на другой берег реки, индейцы переправляются [туда] вплавь или на плотах. Они берут тонкий шнур, к "которому привязывают канат толщиною с трос из пеньки, которую индейцы называют чавар; к этому канату привязывается одна из плетенок, и огромная толпа индейцев тянет ее, пока она не перейдет на другую сторону [реки]. И, перетащив все пять [плетенок], они укладывают их на две высокие опоры, которые сделаны прямо из скалы (pena viva), где таковая имеется, а если она там не обнаружена, [то] опоры высекаются из таких же крепких, как скала, камней. Мост над [рекой] Апу-римак, который находится на королевской дороге из Коско в Лос-Рейес, имеет одну подпорку, [вырубленную] прямо в скале, а другая сделана из камней. Опоры на земле — пустотелые, с крепкими стенами по сторонам. В тех пустотах между одной и другой стенами каждая опора имеет пять или шесть поперечных балок, таких толстых, как быки, расставленных в своем порядке и соразмерности (compas), как ручная лестница; индейцы накручивают на каждую из этих балок каждую из толстых плетенок из ивовой лозы, чтобы мост был натянут и не ослабевал под своей собственной тяжестью, которая была огромна; однако, сколь сильно они ни тянули ее, она всегда вытягивается и провисает дугой, поэтому, войдя [на мост], до середины спускаются, а выходят, поднимаясь до самого конца, и при любом несколько более сильном ветре он начинает раскачиваться.

Три толстые плетенки они укладывают в качестве пола моста, а две другие ставят по одну и другую стороны вместо перил. На те [плетенки], которые служат полом, они кладут тонкие, как прутья, деревья, сложенные и переплетенные, как плетень, занимающий всю ширину моста, которая равна двум варам в ширину. Они кладут то дерево для сохранения плетенок, чтобы они не ломались бы так быстро, и крепко связывают их с самими плетенками. На дерево они накладывают большое количество связанных и уложенных в своем порядке ветвей. Они кладут их так, чтобы ногам животных было бы во что упираться и чтобы они не скользили и не падали бы. Нижние плетенки, которые служат полом, и верхние, которые служат перилами, оплетены множеством очень крепко привязанных ветвей и тонких деревьев, которые образуют стенку вдоль всего моста, и он становится таким крепким, что по нему переходят люди и животные. [Мост] над Апу-римаком, являющийся самым длинным из всех [мостов], имеет шагов двести в длину. Я не измерял его, но в Испании вместе с теми, кто ходил по нему, мы старались подсчитать, и все давали ему [именно] эту длину, и скорее даже большую, нежели меньшую. Я видел многих испанцев, которые не спешивались, чтобы перебраться через мост, а некоторые переезжали его рысью, чтобы показать отсутствие страха, что не было лишено некоторого безрассудства, Эту столь гигантскую махину (maguina) начинают строить из трех только ивовых лоз, превращая в столь мощное и великолепное сооружение, каким оно [здесь] представлено, хотя и плохо нарисовано. Сооружение действительно чудесное; оно кажется невероятным, если бы его нельзя было бы увидеть, как [можно] увидеть сегодня, ибо всеобщая нужда в нем защитила и сохранила мост, хотя он мог бы быть разрушен временем, как случилось с другими, столь же крупными и [даже] большими [мостами], которые повстречали испанцы на той земле. Во времена инков те мосты подновлялись каждый год; на работы приходили соседние [с ним] провинции, между которыми в зависимости от их близости [к сооружению], от количества и возможностей индейцев каждой провинции были распределены [изготовление и доставка] материалов. Сегодня происходит то же самое.

Глава VIII

МОЛВА О МОСТЕ ПРИВОДИТ К ДОБРОВОЛЬНОЙ ПОКОРНОСТИ МНОГИЕ НАРОДЫ

Узнав, что мост уже построен, инка поднял свою армию, в которой он вел двенадцать тысяч воинов с опытными капитанами, и направился к мосту, где он обнаружил добрый гарнизон людей для его защиты, если противники захотели бы его сжечь. Но они были столь восхищены новым сооружением, сколь жаждали заполучить своим господином [того] князя, приказавшего построить такую махину, ибо индейцы Перу в те времена, и даже когда пришли испанцы, отличались такой простотой, что, когда появлялась какая-нибудь новая вещь, кем-то другим изобретенная, и которую они не видели, этого было достаточно, чтобы они покорились и признали бы сыновьями Солнца тех, кто ее создал. Именно так, а не иначе они были настолько поражены видом испанцев, сражающихся верхом на таких яростных, как им показалось, животных, как лошади, стреляющих из аркебузов и убивающих противника в двухстах и трехстах шагах, что они сочли их за богов и в первой же конкисте покорились. Благодаря этим двум вещам, которые оказались главными из того, что они увидели в испанцах, они посчитали их сыновьями Солнца и почти без сопротивления покорились им, как это случилось тогда; и уже здесь [в Испании] всякий раз они проявляли и проявляют восхищение и признание [чужого превосходства], когда испанцы показывают какую-нибудь новую для них и дотоле невиданную штуку, будь то мельницы для помола пшеницы, пашущие буйволы, строительство сводной арки из камня при возведении мостов через реки, ибо им кажется, что вся та огромная тяжесть повисла в воздухе; они говорят, что за подобные и другие дела (cosas), с которыми они сталкиваются ежедневно, испанцы достойны того, чтобы им служили индейцы. Поскольку во времена инки Майта Капака была еще большей эта простота, те индейцы восприняли сооружение моста с таким восхищением, что он один внес вклад, благодаря которому многие провинции той округи приняли инку без всяких возражений, и среди них была одна, именуемая Чумпи-вилька, которая расположена в округе Конти-суйу и имеет двадцать лиг в длину и более десяти в ширину: они с большим удовольствием признали его своим господином как благодаря его славе сына Солнца, так и чуда нового сооружения, ибо им казалось, что подобные дела могли совершать только люди, спустившиеся с неба. Только в селении, именуемом Вильильи, он встретил некоторое сопротивление; там местные жители построили укрепление вне селения и укрылись в нем. Инка приказал окружить его со всех сторон, чтобы ни один индеец не ушел; с другой стороны, он призвал их к себе с обычным милосердием и кротостью.

Те [люди] из укрепления по прошествии немногих дней — их прошло не более двенадцати или тринадцати, — сдались, и инка полностью простил их, а оставив ту провинцию умиротворенной, он пересек ненаселенные [земли] Конти-суйу, что составляло десять и шесть лиг пути; он обнаружил [там] недоброе болото шириною в три лиги, которое лежало по одну и по другую руку вдоль многих земель, препятствуя проходу армии.

Инка приказал проложить по нему дорогу, которую соорудили из больших и маленьких камней, между которыми насыпался земляной дерн. Сам инка работал на строительстве, обучая [индейцев] мастерству или помогая поднимать большие камни, которые укладывались в сооружение. Этот пример вызвал такое усердие у его людей, что шоссе было готово за несколько дней, хотя оно было шесть вар в ширину и две в высоту. Это шоссе пользовалось и пользуется сегодня великим почтением у индейцев той местности как по причине того, что сам инка работал над [этим] сооружением, так и благодаря той пользе, которую они получают, передвигаясь по нему, ибо оно намного сократило их путь и те усилия, которые прежде приходилось вкладывать, чтобы пересечь болото с одной либо с другой стороны. И по этой причине они проявляют величайшую заботу о его ремонте, чтобы камень, не успев упасть, уже стоял бы снова на своем месте. Они поделили его между своими областями, чтобы каждый народ заботился бы о своей части [шоссе], и благодаря упорству одних и других оно содержится так, словно его только сегодня закончили [строить]; и в любом общественном строительстве существовало такое же распределение [обязанностей] по родовым линиям, если сооружение было небольшим, либо по провинциям, если оно было очень крупным, как-то: мосты, хранилища, королевские и другие подобные сооружения.

Дерн приносит шоссе большую пользу, ибо корни, переплетаясь между собой среди камней, обхватывают, и сцепляют, и очень сильно укрепляют их.

Глава IX

ИНКА ЗАХВАТЫВАЕТ ДРУГИЕ МНОГОЧИСЛЕННЫЕ И КРУПНЫЕ ПРОВИНЦИИ И МИРНО УМИРАЕТ

[Когда] шоссе было построено, инка Майта Капак прошел [болота] вошел в провинцию, именуемую Алька; много индейцев, воинов из всей окрестности, вышли защитить от него проходы на ужаснейших откосах и тяжелых перевалах, которые имеются на дороге; они такие [опасные], что передвижение по ним даже в самое мирное время вызывает ужас и страх, возрастающий во много раз, когда, двигаясь по ним, нужно преодолевать сопротивление противника. На тех переходах инка проявил столько благоразумия, и выдумки (consejo), и столь прекрасное военное искусство, что, несмотря на то что они защищали их с одной и с другой стороны и гибло много людей, он постоянно отвоевывал земли у противников. Видя, что они не могут оказать ему сопротивление на столь труднодоступных проходах, скорее день ото дня проигрывая [войну], они решили, что инки действительно были сыновьями Солнца, поскольку показали себя непобедимыми. С этой пустой верой (хотя они сопротивлялись более двух месяцев), с общего согласия всей провинции они признали его королем и господином, обещая ему верность преданных вассалов.

Инка вошел с великим триумфом в [их] главное селение, именуемое Алька. Оттуда он пошел в другие крупные провинции, имена которых Тау-рисма, Кота-васи, Пума-тампу, Пари-вана Коча, что означает озеро птиц фламинго, потому что на небольшом клочке незаселенной земли, который имеется в той провинции, лежит большое озеро: на языке инки они называют коча море и любое озеро или лужу с водой, а пари-вана означает птицу, которую в Испании зовут фламинго, и из этих двух слов они составляют одно, говоря Пари-вана Коча, называя ими ту провинцию, которая отличается красотой, плодородием и величиной и имеет много золота; а испанцы делают синкопу, называя ее Парина Коча. Пума-тампу означает хранилище львов и составлено из пума, что значит лев, и тампу, что значит хранилище: должно быть, в той провинции когда-то имелось логово львов или в ней больше львов; чем в любой другой [провинции].

Из Пари-вана Коча инка пошел дальше, пройдя ненаселенные земли Коро-пуны, в которой возвышается красивейшая и высочайшая снежная пирамида, которую индейцы с большим уважением называют Baea, что среди прочих значений, которые имеет это слово, здесь означает восхитительная (оно так и есть), и по своей старой простоте жители округи боготворили ее за ее высоту и действительно восхитительнейшую красоту Пройдя незаселенные земли, он вошел в провинцию, именуемую Аруни оттуда он прошел в другую, которую они зовут Кольава, которая доходит до долины Аре-кепа, что, согласно отцу Блас Валера, означает звучная труба.

С большой легкостью для себя инка Майта Капак подчинил и включил в свою империю все эти народы и провинции, проявившие со своей стороны большую кротость. Ибо, поскольку они слышали о подвигах, которые совершили инки па тяжелых и ужасающих переходах в горах Алька, [и] считая их непобедимыми и сыновьями Солнца, они радовались [возможности] стать его вассалами. В каждой из тех провинций инка останавливался на время, которое было необходимо, чтобы дать ей порядок и законы, как полагалось для хорошего правления и ее спокойствия. Обнаруженная им долина Арекепа не имела обитателей; оценив плодородность [этого] места, теплоту воздуха, он решил перевести [туда] большое число тех индейцев, которых он завоевал, чтобы заселить ими ту долину. Разъяснив им выгоды и пользу, которые они получат, заселив то место и насладившись той землей, [и] не только те, кто [непосредственно] заселит ее, но также и весь его народ, ибо все они с избытком воспользуются благами той долины, он отобрал более трех тысяч дворов (casas) и основал четыре или пять селений. Одно из них называют Чимпа, а другое Сука-вайа, и, оставив в них губернаторов и других нужных министров, он вернулся в Коско, затратив на эту вторую конкисту три года, за время которых он подчинил и включил в свою империю в направлении, именуемом Кунти-суйу, почти девяносто лиг в длину, а в ширину — в одних местах десять или двенадцать, а в других пятнадцать лиг. Все эти земли соприкасались с теми, которые уже были завоеваны и подчинены его империей.

В Коско инка был встречен величайшими торжественными празднествами и ликованием, танцами и песнями, сочиненными в честь его побед. Инка, наградив своих капитанов и солдат благодеяниями и милостями, распустил свою армию, и, считая, что на тот период времени было достаточно того, что он завоевал, он решил отдохнуть от прошлых трудов и заняться своими законами и указаниями для хорошего правления своим королевством, [уделяя] особую заботу и внимание благодеяниям для бедных, вдов и сирот, на что он затратил оставшуюся часть своей жизни, которая, как и у предшественников, насчитывала более или менее тридцать лет царствования, хотя достоверно неизвестно, сколько [лет] он царствовал и сколько прожил, и я не смог узнать (pude haber) большего о его деяниях. Он скончался весь в подвигах и трофеях, которые совершил и добыл на войне и в мире. О нем горевали и плакали [целый] год в соответствии с обычаем инков; он был очень любим и желаем своими вассалами. Он оставил полновластным наследником Капака Йу-панки, своего первородного сына от своей сестры и жены Мама Кука. Помимо принца [наследника], он оставил других сыновей и дочерей, как от тех [женщин], которых называют законными по крови, так и от незаконных.

ГлаваХ

КАПАК ЙУПАНКИ, ПЯТЫЙ КОРОЛЬ, ЗАВОЕВЫВАЕТ МНОГИЕ ПРОВИНЦИИ В КУНТИ-СУЙУ