— Это нехорошо. Это противоестественно. Разве это нормально, если я… с вами… После того, как я была с Ванечкой? Ведь это было два дня назад только.
— Это не здо́рово, с одной стороны… Даже со многих сторон. Но, что это — противоестественно — здесь я не соглашусь. Чересчур естественно. Я думаю, у вас с Ванькой — это гормональный всплеск. Не приходило в голову? Вы молоды, а в таком возрасте часто возникают чувства, которые по неопытности принимают за любовь.
— У нас были хорошие отношения.
— Ну и что? Вероятно, вы дружили. Почему бы двум необычным интересным молодым людям не подружиться?
— Хорошо. А у вас не может быть гормонального всплеска?
Палашов с неуловимой улыбкой посмотрел на неё и снова перевёл взгляд на дорогу.
— Да уж. Я бы назвал свои ощущения гормональной бурей. Но, прости за подробности, меня выдернули сюда из постели с женщиной. Как ты понимаешь, мы с ней не в бирюльки играли. Я могу назвать себя вполне удовлетворённым с точки зрения физиологии человеком. Но…
— Пожалуйста… Я очень хорошо к вам отношусь, но я не могу больше этого слушать. Мне стыдно и больно.
И она всерьёз закрыла уши руками. Она была явно не готова разбираться в заставших врасплох, бередящих открытую ещё рану чувствах и отношениях. Мужчина надолго замолчал.
«Может, музыку?» — подумал Палашов, спустя пятнадцать минут.
— Ты позволишь, я включу тихонько музыку?
Мила коротко кивнула.
— Там, в бардачке. Подкинь что-нибудь.
Девушка взялась за первое попавшееся и протянула мужчине. Он быстро взглянул и поморщился — Патрисия Каас. Сейчас ему совершенно не хотелось слушать «мадемуазель, поющую блюз», ведь эту кассету в отличие от той, что слушал по дороге в Спиридоновку, он подарил Любушке и потом, когда женщина наслушалась любимую исполнительницу, бросил кассету в машину, чтобы музыка напоминала ему его подругу, когда он куда-нибудь едет. Ему нравилось во время движения думать о своей женщине. Но сейчас, рядом с Милой, это было полностью исключено, словно это Мила — его женщина, а Люба — интрижка на стороне. Убедившись в их полной безопасности на дороге, он сам потянулся к бардачку. За секунду он вытащил другую кассету, отправив назад предыдущую, но успел при этом и взглянуть на Милины колени, чуть отодвинутые от него в сторону, и почувствовать её близость, утончённый едва различимый аромат. Это его взволновало так, что он не сразу попал кассетой в кассетник магнитолы. Девушка кротко наблюдала за ним. Ему удалось выловить альбом группы «Рондо» за 1995 год. Плёнка была остановлена перед песней «На одной земле», и когда он нажал кнопку, они окунулись сначала в тонкую гитарную мелодию, которую разбавил потом пронзительный скрипучий голос Александра Иванова:
В любом из нас хватает лжи.
Мы на три слова лжём порою два
И вновь торопимся грешить,
Покаявшись едва.
А беда видна — встанем, как стена,
И вперёд за веру да за правду.
А без них — петля да сыра земля,
Да кандальный перезвон.
Повинен в чём, перекрестим
И скажем без обиды: «Бог с тобой!»
Врагов поверженных простим,
Чужую примем боль.
Но придёт святой, гоним всей толпой
Да со смехом со свету сживаем.
Вынем из петли, кинем горсть земли
Да напьёмся за помин.