А больше она ничего не помнила, потому что уснула сама.
Она тихонько встала, осторожно стянула горячие ладони жениха с ребёнка, взяла карапуза на руки. За окнами уже рассвело. Мила прокралась по коридору в соседнюю комнату, где доверила сыночка детской кроватке.
На кухне призывно жужжал холодильник. Она стащила из тарелки кусочек нарезанного с вечера сыра, запила кипячёной водой. На глаза попались рисунки из блокнота. Женя так и не расстался с ними, никуда не сунул, таскал с квартиры на квартиру и вывешивал каждый раз на холодильник. И всё-таки портрет Олеси здесь был лишним. Она осторожно сняла его и спрятала в сумку, которая сиротливо продолжала стоять в коридоре. Вернувшись в постель, Мила зарылась в одеяло и прижалась спиной к спящему уже на боку Жене.
Через два часа Мила проснулась, сладко потянулась. Где-то в ванной журчала вода, а Жени рядом не наблюдалось. Она полежала спокойно, прислушиваясь к себе. Где-то болело, где-то ныло, но всё тело было истомлено и напоено сладостью. «Изумительно!» Это слово вспыхивало в ней на разные лады. Хотелось поделиться счастьем, и Мила, набросив на себя халатик, отправилась в коридор к тумбочке с телефоном.
— Алло!
— Мама, мамуля, привет! Я так счастлива… Это изумительно… просто изумительно… У меня нет слов.
Мила не узнавала свой голос, похожий сейчас на журчание лесного ручейка.
— Почему ты молчишь?
— Женя жив? — засмеялась Галина Ивановна, и Мила почувствовала, что мама смеётся сквозь слёзы.
— Жив. Жив, конечно. Он сейчас в душе. А Ванечка спит в кроватке. Мы промучились от колик почти всю ночь, но под утро сынка пригрелся на животе у Жени, и они оба уснули.
— Он скоро проголодается и проснётся… А ты хотела ещё папе позвонить.
— Да. Точно. Ты придёшь с Ваней посидеть, пока мы в загс будем ходить?
И заручившись маминым согласием и послав на прощание поцелуй, она сбросила звонок и набрала папе. Он тоже подошёл к телефону быстро, как будто только и ждал, когда дочь позвонит.
— Папочка, привет! Я так счастлива! Я замуж выхожу.
— За юриста первого класса?
Отец старался говорить строго, но Мила чувствовала, что и ему хочется смеяться.
— Да, пап. За него. Мы сейчас в одной квартире. Он меня вчера забрал с Ванечкой. Мы будем вместе жить. Но он хочет встретиться с тобой. До того, как мы в загс пойдём подавать заявление. Ты сегодня сможешь? Нам очень нужно. Завтра загс не работает. Запиши, кстати, номер телефона сюда к нам.
— Пусть приходит ко мне в кафе, — предложил Олег Андреевич, когда записал новый контакт. — Я его помню, подойду к нему.
— А во сколько?
— Вы же спешите. Через час я буду на месте. Так что милости прошу. Ты придёшь с ним?
— Нет. Я с Ваней дома побуду, чтобы вас не стеснять.
— Какую свадьбу ты хочешь?
— Я ещё не думала об этом. Это сейчас настолько неважно…
— Это будут воспоминания на всю жизнь, поэтому лучше чуть поднапрячься и подумать.
— Да, папочка, мы обязательно решим.
На том и попрощались. Олег Андреевич привык улаживать проблемы семьи и по старой привычке хотел взять на себя организацию свадьбы, не задумываясь, что будущий член семьи — тоже мужик, который вполне в состоянии позаботиться об этом сам.
И когда этот самый мужик появился на пороге комнаты, где она снова прилегла на постель, душистый, выбритый, с зачёсанными назад, мокрыми кудрями, она не могла оторвать от него глаз.
— Иди ко мне, — позвал он так, что она тут же вспорхнула и прижалась к нему.
Каждое его прикосновение к ней говорило, какая она любимая и желанная. Но это не помешало, обласкав и впитав её всю, подтолкнуть Милу к ванной.
— А я пока приготовлю завтрак. Чай с молоком?