— Это было бы хорошо. Это означало бы, что я исцелился.
— Думаешь, теперь ты исцелился?
— Думаю, нет.
— А если бы ты исцелился, что сталось бы с твоим обещанием помочь мне с Ванечкой?
— Сдержал бы. Я сумел бы быть полезным вам в любом случае. По-твоему, то, чем мы тут с тобой занимались, как-то поможет ему?
— Не сомневаюсь. Знать и чувствовать рядом мужчину, который любит маму и тебя, иметь настоящего любящего отца — это важно для ребёнка. Намного важнее, чем иметь рядом чужого дядю, который помогает просто потому, что обещал.
— Не поспоришь. И откуда ты только это знаешь? Я хочу тебе сказать…
— Да?
Он порывисто обхватил её и крепко прижал к себе, поставив на пол.
— Я тебя никому не отдам! Никому! Поняла?!
Прижимаясь к его груди, она сказала:
— Ты такой горячий! И грудь, и руки…
— Говорю же, заболел.
— А если я попрошу меня отпустить?
— Отпущу.
На этот раз Мила отодвинулась от него, чтобы видеть его глаза:
— Что-то я не понимаю. То отпущу, то никому не отдам — это как?
— Не знаю. Отстань от меня с этими глупыми вопросами. Может, я ещё первым буду проситься, чтобы ты меня отпустила.
— Ну да, ты мужчина и тебе надо, чтобы всё было у тебя под контролем.
— Под контролем? — Он усмехнулся. — Это мне недёшево обходится. Если бы всё было, как я хочу, я овладел бы тобой ещё там, в посадке. Знала бы ты, как мне крышу сносило!
Мила гладила его прохладными руками по спине и теснее прижималась к груди.
— Ты меня задеваешь и ранишь этими вопросами. Заранее шкуру сдираешь. Хоть сегодня заткнись и просто побудь моей.
Мила оттолкнула его, открыв рот в немом изумлении, но тут же нашла слово:
— Грубиян! С кем я связалась?
В ответ он подхватил её, перекинул через плечо и понёс в ванную. Она принялась было бить его кулаками по спине, но, когда увидела его шрамы, руки опустились, ведь она прекрасно знала, что эти шрамы не от аппендицита. Мила поцеловала его в спину. В ванной он поставил её не на пол, а себе на ноги. Воды налилось уже полванны. Евгений взял свою невесту за талию, поднял и переставил в ванну. Мила села в воду и удобно раскинула руки и ноги. И тут же попросила:
— Женя, выключи, пожалуйста, воду. Мне лучше не замачивать грудь.
Он тут же выполнил просьбу. А потом залюбовался на её прелестную наготу, припухшие губы, переполненную молоком грудь. Он поневоле возбуждался. Встал на колени перед ванной и вдруг заметил, что с одной особенно распухшей груди закапало в воду молоко. Евгений, сам не успевая обдумать поступка, поднялся, порывисто нагнулся к груди и слизнул проступившую очередную каплю молока. И тут же вернулся к исходному положению на коленях, смущённо глядя на Милу.
— Сладкое… — пробормотал он.
Щёки Милы чуть порозовели. И в этот миг оба услышали разрезающий на пути все преграды истошный крик младенца.
— Ванечка!.. — Мила вздрогнула и резко села, готовая тут же вскочить.