— Когда вы с Ванечкой чуть-чуть подрастёте, роди, пожалуйста, ещё одного ребёнка. Я буду любить их одинаково сильно.
— При условии, что ты поможешь мне справиться со страхом и болью.
— Не сомневайся, сегодня же…
— Так скоро?
Вместо ответа он притянул её к себе и поцеловал в лоб, а потом добавил:
— Не волнуйся. Со мной всё будет иначе. Верь мне.
И через небольшую паузу:
— Давай, графинечка, собирайся! — Он легонько подтолкнул её в спину в сторону выхода. — Я не хочу даром потратить этот день.
— Я на кухню, — заявила Галина Ивановна. — Дочь, когда соберёшься, приходи, я вас покормлю. Голодных не отпущу. А то Бог вас знает, чем вы там собираетесь заниматься! Дойдёт ли дело до наполнения желудков? А вы, молодой человек, можете мне пока помочь. Заодно проверим, сможете ли вы откормить мою дочь.
— Можно? — спросил Палашов, открыв дверь в кабинет Лашина.
— Что тебе, Евгений Фёдорыч? Проходи, садись. Я как раз заканчиваю.
— Поговорить хочу о личном, — бросил, выполняя указания, Евгений.
Он уселся на стуле подле начальника, положил руки с локтями на стол, сцепил кисти в замок и начал:
— Леонид Аркадьевич, я хочу жениться.
Лашин оторвался от бумаг и вскинул взгляд на собеседника:
— Что ж, молодец, дело хорошее.
— Я подаю в отставку, Леонид Аркадьевич.
— Что так?
— Перееду поближе к ней. Она москвичка…
— А!.. Так и знал, так и знал! — с улыбкой пробормотал Леонид Аркадьевич и, уткнувшись в бумаги, буднично заговорил: — Что ж, ты достаточно на нас потрудился! Сколько? Семь лет? Как щас помню, приехал к нам молодой, зелёный, худой. Глазища — во! — Он жестами обеих рук показал свои пол-лица. — Я сразу подумал: этот долго у нас не протянет. Уйдёт на повышение. А ты, смотри-ка, семь лет оттрубил. Я доволен, хоть и с горчинкой этот мёд. А чего не переводом, а в отставку?
Он устремил лицо к Палашову.
— Подамся в адвокаты.
— А!.. В адвокаты, значит! Будешь их теперь защищать?
— Да. Попробую.
— Так-так, жениться и в адвокаты. Деньги на содержание семьи зарабатывать.
— Я бы с радостью остался, но… Вы сами понимаете.
— Да не тушуйся! Где наша не пропадала! Да и радости в твоём лице давно не наблюдается. Так что не обманывайся насчёт радости. Позволь поинтересоваться, что за девица моего лучшего бойца увела? Что, хороша собой? Ладная? Добрая?
— Невероятная. — Палашов улыбнулся. — С характером дамочка. Я пытался сопротивляться, но… поработила.
— Я заметил, ты последнее время сам не свой.
— Да. Очумел малость.