Она была густо накрашена, с большими серьгами-кольцами, в бордовом трикотажном платье с широким чёрным поясом, ладно охватывающими её аппетитную без излишеств фигурку. Пышная, чуть вьющаяся тёмная копна волос казалась хаотичной гривой, за такую приятно потянуть женщину, чтобы прижать к себе прежде, чем будешь обладать ею. В довершении, когда безо всяких колебаний следователь решил подсесть к ней, так как она выпивала в одиночестве, она взметнула на него серые, пронзительные, с дичинкой во взгляде глаза. Его даже пробрало — так она на него посмотрела. Тем интереснее было продолжать.
— Простите, вы кого-нибудь ждёте?
— Уже нет, — ответила женщина чуть хрипловатым голосом после секундного колебания.
— Позвольте составить вам компанию, не хочу надираться в одиночестве. Обещаю не приставать к вам и покинуть, как только вам наскучу.
Женщина смерила его взглядом, видимо, решила, что он сойдёт, поэтому сделала жест рукой в сторону места напротив себя.
— Евгений, — сказал, ставя на стол тарелки и графинчик и усаживаясь прямо в плаще, следователь.
— Лилиана.
Палашов усмехнулся про себя этому имени. Оно показалось ему вымышленным и больше подходящим какой-нибудь клофелинщице, старающейся запутать жертву. Если же мужчина решит сделать женщину жертвой, поддельное имя ей не поможет.
— Предлагаю сразу перейти на «ты», так как через пару рюмок-бокалов это неизбежно случится.
— Принимается, — он заметил в уголках её губ усмешку.
— Убиваешь одиночество, Лилит?
Он нарочно назвал её так, потому что, если имя вымышленное, какое значение имеет Лилиана она или Лилит.
— Да.
Она не обратила внимание на его обращение.
— А я пришёл убивать тоску. И вроде бы всё хорошо, всё идёт по плану, а вот тоска заела. Самое обидное — у друга дела налаживаются, а мне от этого ещё тоскливее. Ладно, Лиличка, давай выпьем! Разве мы здесь не для этого?
Он наполнил бокал вином, а себе плеснул водки.
— За что выпьем?
— А давай за излечение выпьем, — она подняла бокал, — от наших недугов: тебя — от тоски, меня — от одиночества.
— Хорошая ты девушка, Лилька!
И подкрепил звоном рюмки о бокал. Она пригубила, а он опрокинул в себя рюмку.
— Ты мне тоже понравился, Женя. Объясни мне только, если я такая хорошая-пригожая, почему никому ненужная?
— Нужная, Лиль, нужная. Даже не думай об этом. Люби себя, уважай, цени, и увидишь эти чувства в глазах других. Ты очень привлекательная. Я бы даже сказал сексапильная. Мужчинам от таких и хочется, и колется. Понимаешь?
Он подцепил кусок селёдки и положил в рот.
— Не совсем.
Она тоже взяла кусочек сыра.
— Эта твоя колючесть и притягивает, и отпугивает. Только самоуверенный мужик с этим справится. Наглый. Твой тип? Нравятся тебе наглые самоуверенные мужики?
Лилиана пожала плечами.
— Пожалуй, не очень. Но и насчёт тихони я не уверена.
— Тихоня сидит где-нибудь в уголке и безнадёжно пялится на тебя.
Следователь невзначай обернулся и заметил как раз в углу какого-то пацанчика, который сидел один и таращился на них, но тут же отвёл глаза.