Я песню спел — она не прозвучала.
Устал я петь, мне не начать сначала,
Не сделать новый шаг и не смотреть вперёд.
Я тот, чей разум прошлым лишь живёт.
Я тот, чей голос глух и потому
К сверкающим вершинам не зовёт.
Я добр, но добра не сделал никому.
Я птица слабая, мне тяжело лететь.
Я тот, кто перед смертью еле дышит.
Но как ни трудно мне об этом петь,
Я всё-таки пою, ведь кто-нибудь услышит.53
Баба Лида при встрече спросила его:
— Что, с голубкой своей поссорился, милок?
— Нет, бабуль, не поссорились, а разошлись, как в море корабли.
В один прекрасный день и с Киром у них состоялся знаковый разговор. Палашов сидел за рабочим столом и, задумавшись, бессмысленно перебирал какое-то дело, даже не заглядывая в него. Кирилл Бургасов, неслышно возникший на пороге, понаблюдал за ним с минутку и обратился к коллеге и другу:
— Палашов, что с тобой?
Евгений Фёдорович рассеянно посмотрел на него, собираясь с мыслями.
— Я тебя таким ещё никогда не видел.
— Каким?
— Выпавшим.
— Кир, я влюбился, — нахмурился Палашов.
Бургасов зашёл в кабинет и закрыл за собой дверь.
— Как это? Ты разве не был влюблён в Любушку?
— Выходит, что нет.
— Ну ты и скот!
— Не спорю. Нет, но я увлёкся, конечно…
— Ты что же, голову ей морочил? — набросился Кирилл на Евгения. — Просто ею попользовался и всё?
— Я порвал с ней сразу, как вернулся домой. Я думал, на этот раз всё серьёзно и взаимно. Правда! Но не сложилось, как видишь. Э-э… Да ты, я погляжу, сам запал на мою женщину!
— Да. Сразу втрескался, как увидел. А из-за тебя, поросёнка, отошёл в сторону и защемил себе всё, что можно, всё, что поддалось защемлению.
— Теперь путь свободен.
[53] Песня «Я сам из тех» Константина Никольского.