Очерки истории христианского синдикализма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Теория стачек восстановлена в прежнем виде — их принимали как неизбежное зло, мечтали о том, чтобы «жестокое право силы уступило место светлой силе права». Тесье предпочитал забастовке «всякое согласованное решение, всякий арбитраж»^{326}. Всеобщие стачки крайне нежелательны, «дикие» отклонялись, а политические приравнивались к мятежу.

А главное — изменилась и точка зрения на профсоюзное единство. Опыт единства в Сопротивлении считался исключением, в мирное же время оно невозможно ввиду идеологической несовместимости. «Свобода, — восклицали деятели МКХП, — важнее единства». Соглашались только на единство отдельных акций по чисто профессиональным вопросам. Была даже установлена четкая граница: «Ясное «да» сотрудничеству, ясное «нет» объединению»^{327}.

Стратегическая линия МКХП отражала сектантство и религиозную нетерпимость ее идеологов, опасавшихся контактов верующих трудящихся с инакомыслящими, особенно с теми, кто пропитан идеями «коммунистического материализма». Вот почему с первого послевоенного дня деятельность христианских профсоюзов развивалась зигзагообразно: забастовки — штрейкбрехерство, раскол единых профцентров — участие в общеклассовых движениях. Единые действия на предприятиях в масштабе департаментских объединений и отрасли множились, но, по выражению Бенуа Фрашона, останавливались «у дверей профсоюзных центров», ибо там решались вопросы национальные, близко соприкасающиеся с общеполитическим курсом правительства.

Актов предательства лидеров христианских синдикатов в послевоенной истории классовых сражений зафиксировано много. Наглядным примером являлось отношение вождей христианских профсоюзов к всеобщей стачке в Бельгии в конце 1960 — начале 1961 г. против антисоциальной политики правительства Эйскепса, против «закона нищеты». Не только кардинал Ван Рой осудил «безрассудную стачку» — правление КХП тоже отказалось примкнуть к всенародному движению под предлогом, что оно имеет политическую окраску, дезорганизует экономику. Оно обрушилось на «кучку агитаторов, терроризующих население» и угрожающих превратить страну в «экономическое и социальное кладбище». Но тысячи рядовых членов конфедерации бились рука об руку со своими товарищами по Всеобщей федерации труда.

Менее значительные по объему, но принципиально однозначные по характеру действия отмечались в ФРГ и Канаде, Швейцарии и Люксембурге. Люксембургский профсоюзный центр издал в 1954–1960 гг. серию брошюр, комментировавших папские энциклики, их пригодность для нашего времени. В них — вся первозданная мудрость «Рерум Новарум», словно в мире за шесть десятилетий ничего не совершилось. Вывод таков: «Сотрудничество, по только не с коммунистами, единый фронт пролетариев с буржуазией, по только не с коммунистами»^{328}.

Всего отчетливей раздвоенность тактики христианских синдикатов проявилась во Франции, где социальные конфликты в послевоенные годы обострялись. ФКХТ дорожила своей репутацией второго по величине профсоюзного центра и была заинтересована в росте своих рядов. Поэтому прямо уклоняться от активных движений ей было немыслимо. В хронике классовых битв ее союзы стояли вслед за прогрессивными. Ей пришлось держаться в пределах, допустимых программой, — отступать там, где проглядывала хотя бы тень политики. Так было во время забастовки горняков 1948 г., одобренной голосами 89 % шахтеров. Конфедерация отказалась в ней участвовать (усматривается «политический аспект», забастовка вызвана «по указке компартии»). В 1953 г. ФКХТ сначала примкнула к всеобщей стачке, однако, напуганная размахом борьбы, ее политическим характером и единством в низах, ретировалась, когда победа была близка. Даже в тех случаях, когда точки зрения христианских профсоюзов и прогрессивных сил совпадали (например, во время событий, связанных с приходом к власти де Голля), включить их в борьбу на общей платформе не удавалось. «Все могло быть иначе, не будь раскола», — писал Мове^{329}.

Сектантски себя повела МКХП по отношению к ВФП. Положение вещей было в 1955 г. верно охарактеризовано Генеральным секретарем Вапистенделем: взаимоотношения обеих организаций ограничиваются приглашением со стороны ВФП, отказом со стороны МКХП. Конгресс 1961 г. заявил, что христианские профсоюзы отказываются от всякого единства действий с ВФП.

Такое направление было задано христианско-профсоюзному движению капиталистических стран. В эти же годы открылась новая страница в жизни МКХП — экспансия ее идей в Азию, Африку и Латинскую Америку.

До войны о выходе за океан христианский синдикализм не помышлял. После войны соперничество с ВФП и МКСП требовало иметь мощную армию приверженцев. Англосаксонские страны были традиционно для него закрыты, а восточноевропейские стали социалистическими. Но главный стимул был в другом. Церковь и ее массовые учреждения поняли, что национально-освободительное движение становится вторым по значению явлением после образования мировой системы социализма, что им надлежит прикрыть отступление колонизаторов, предупредить выбор освободившимися народами некапиталистического пути развития.

Когда епископат ударял в набат («коммунизм… играет в Африке сатанинскую роль»^{330}), руководящие круги МКХП выступали миссионерами и «наставляли людей всех цветов и языков», так как христианский синдикализм, как и христианство, по их мнению, должен получить всемирное развитие.

Препятствие для проникновения в Азию и Африку (ничтожный процент христиан) было с иезуитской ловкостью снято. Было объявлено, что «Христос живет в буддизме, в исламе, даже в анимизме».

Лидеры европейской конфедерации, например бельгиец Поуэльс, поддерживали колониализм. Этот основатель «конголезской секции» воспевал благодеяния Бельгии, слегка журив ее лишь за «элементы сегрегации». Что касается перспектив, то он уверен, что цивилизация Конго — «дело не поколений, а веков», стало быть, белые еще долго будут нужны этому народу как специалисты. Их следует высоко оплачивать: в противном случае они могут покинуть страну и тогда она тотчас же «погрузится в варварство».

Однако в Африке подобные писания не распространялись. Там МКХП выступила как международная организация, «озабоченная» лишь тем, чтобы победить нищету, создать лучшие условия труда и стабильную занятость. На деле ФКХТ и КХП, насадившие там дочерние организации, вели себя как попечители и сначала не допускали «туземцев» к руководству. Они продолжали политику раскола, ибо движение за создание профсоюзов, начатое самими трудящимися, было поддержано союзами ВФП. Возникновение христианских союзов нанесло вред зарождающемуся рабочему движению континента.

Правда, их программа не была лишена и позитивного начала. К нему относятся требования улучшения условий и оплаты труда, отмены принудительного труда, развития производственных культур, разработки недр, индустриализации. Но соглашательская идеология МКХП, формирование профсоюзных кадров в религиозном духе ослабляли и тормозили борьбу масс. Лидер этих союзов Понго говорил: «Мы основали профсоюзы христианских трудящихся, чтобы попытаться создать благоприятный социальный климат на предприятиях»^{331}. В сети профсоюзного обучения молодых рабочих воспитывали в духе аполитизма, проповедовали покорность, необходимость «ассоциации» с бывшими метрополиями. Христианский реформизм стал знаменем Всеафриканского объединения верующих трудящихся (ВОВТ), основанного в 1959 г.

В Латинской Америке союзы МКХП имели большое распространение (население исповедует католицизм). Их создавали патеры и жокисты — члены организации Католическая рабочая молодежь (ЖОК). Понятно, самое появление этих объединений было связано с расколом существующих синдикатов при помощи «проникновения» в них. Один из основателей этих союзов, Гользак, писал: «…нам удалось оторвать сотни лидеров и нанести удар по нейтральным профсоюзам»^{332}. В 1951 г. в МКХП были приняты союзы Эквадора, Аргентины, Уругвая, Чили и Суринами. Спустя три года, когда сформировались новые профсоюзные центры, была основана Латиноамериканская конфедерация христианских профсоюзов (ЛАКХП). Ее программа имела религиозную окраску, обещала трудящимся «христианское и демократическое решение» жизненных вопросов, хотя ее тактика не шла дальше защитных функций в социально-экономической области. Следуя программе МКХП, ЛАКХП в крикливом тоне возвестила намерение воздвигнуть здание «истинно латиноамериканского профсоюзного движения, одинаково враждебного капитализму и коммунизму»^{333}.

Поход МКХП в Азию был затруднен и отдаленностью континента и тем, что 95 % населения исповедуют нехристианские религии. Первый успех был одержан ФКХТ: она основала синдикат во Вьетнаме, ставший «бастионом» христианского синдикализма. В 1954 г., когда страна была разделена на две части, Конфедерация трудящихся Вьетнама (КТВ) обосновалась только на юге; вскоре она сделалась оплотом борьбы против коммунизма. Ее лидер Тран Куо Бу является автором следующей «теории»: в Азии есть одна сила, способная «противостоять коммунистическому валу», — это крестьяне; их-то, забитых и нищих, и следует вовлекать в профсоюзы.

В 1954 г. смешанная группа рабочих и крестьян «Панча шила» — религиозное объединение для защиты социально-экономических интересов — была создана в Индонезии. Американский иезуит основал клерикальную федерацию свободных трудящихся на Филиппинах. МКХП вступила в «контакты» с группами трудящихся в Таиланде, Шри Ланке, Камбодже и др. В 1963 г. было образовано Братство синдикалистов Азии (БАТЮ) с резиденцией в Маниле. Его генеральный секретарь Дж. Тан сказал: «Наша конфедерация… делает акцент на духовное и на человеческое достоинство… она предлагает наилучшую альтернативу в неизбежных столкновениях между силами крайне правых в лице либерального капитализма и крайне левых, которых представляет коммунизм»^{334}.

МКХП всюду рекламировала себя как борца за независимость и процветание пародов. Но в 1960 г. Конголезский профсоюз верующих в самый разгар борьбы своего парода против бельгийских агрессоров выступает с манифестом, полным нападок на патриотическое и национальное правительство Патриса Лумумбы. А в 1961 г. Христианский профсоюз кубинцев в изгнании извещает, что он составляет часть того фронта, который извне ведет борьбу за свержение правительства Фиделя Кастро. Союз верующих Конго (Браззавиль) делается врагом народного правительства.

Таким образом, сразу же после войны — в 40– 50-е годы — МКХП выступила ревностным проводником идей и тактики христианского реформизма. В идеологии и профсоюзной практике ее национальных объединений преобладали наиболее реакционные черты, усиленные «холодной войной», которую империализм объявил содружеству социалистических государств. Выполняя определенные защитные функции узкопрофессионалистского характера, эти союзы всего рельефнее обнаружили свою идейную и духовную связь с идеями и политическим курсом государственно-монополистического капитализма.

Однако новый этап общего кризиса капитализма, обострение органически присущих ему антагонистических противоречий не могли, естественно, не сказаться и на этой консервативной профсоюзной организации. В ней постепенно все отчетливее вызревали новые, эволюционные тенденции.

Понадобились годы, прежде чем в Ватикане стали более трезво оценивать глубину общественных трансформаций, совершающихся в мире в эпоху обострения общего кризиса капитализма, размах и мощь социальных и освободительных бурь (и заметный отход трудящихся от церкви, падение религиозности).

Наш век бурного прогресса науки, неудержимого распространения идей коммунизма и антиколониальной борьбы отрицательно сказался на авторитете духовенства, породил кризис церкви. Ватикан, не только религиозный центр, по и организация, имеющая многовековый политический опыт, пришел к пониманию того, что церковь может и не выжить, если она не сумеет приспособиться к проблемам современного динамичного мира. Церковь поняла, что защищать религию от безбожия и материализма нужно по-новому, идя навстречу новым обстоятельствам. Ведь то, что иерархия погрязла в болоте антикоммунизма вместе с оруженосцами империализма и «холодной войны», грозило ей полной компрометацией.

Новые тенденции привели к созыву в 1962 г. II Ватиканского собора. Целью его было выработать более реалистическое отношение ко всем явлениям и учреждениям самой церкви, включая демократизацию ее структуры и упрощение обрядности, а также обновить социальную философию применительно к общественным преобразованиям, происшедшим к середине нашего столетия. Не касаясь богословских и канонических споров, укажем, что иерархию волновали земные вопросы. Уже папа Иоанн XXIII в 1963 г. в энциклике «Пацем ин террис» выступил за мир и мирное сосуществование противоположных социальных систем, против применения ядерного оружия, за допустимость диалога между людьми различных религиозных и философских взглядов. Главным вопросом на соборе, хотя формально и не значившимся, был вопрос о взаимоотношениях с верующими трудящимися и их массовыми организациями. Желание подчеркнуть свое «рабочелюбие» у иных духовных простиралось столь далеко, что, например, ирландский епископ Филбин провозгласил: церковь стремится утвердить рай на земле, а не на небесах.

Среди множества «декретов», принятых в храме святого Петра в Риме, нет отдельного по рабочему вопросу, но он постоянно составлял предмет главных забот церковной иерархии. II Ватиканский собор объявил себя сторонником всех реальных завоеваний, добытых пролетариатом в классовых боях, в том числе права создавать объединения, законности забастовок и т. п. Были даже предложения принять декларацию о «высших достоинствах бедных» и создать специальную конгрегацию по социальным вопросам.

Так подтвердились слова Мориса Тореза, сказанные им еще до войны: поскольку церковь влияет на большие массы парода, она всегда потрясалась крупными социальными событиями. В самом деле, не дальновидность и дар прозрения епископов стимулировали маневры Ватикана, его повороты были ответом на движение масс вне храмов. В известной мере это относится и к процессам, совершавшимся в христианском синдикализме. Церковное обновленчество — явление вторичное и вынужденное.

Восстановив МКХП в ее первом, слегка подправленном виде, Тесье, Поуэльс, Серрарен и другие крупные вожди христианского синдикализма доказали, что понимание новых исторических перемен им недоступно. Был поднят довоенный флаг, поставлены те же руководители, по моральный и социальный облик армии рядовых членов изменился. Раньше всего и заметнее это ощутилось во Франции, куда после войны переместился центр христианского синдикализма. В ФКХТ активизировались те потенциальные прогрессивные силы, которые позволили включить конфедерацию в русло антиимпериалистической борьбы. Так началась эволюция МКХП.

Война с нацизмом, участие в Сопротивлении привели к полевению различных направлений общественного движения Франции. Французская компартия сделалась важнейшим фактором национальной жизни. Всеобщая конфедерация труда (ВКТ) стала многомиллионной организацией. Поднялась и ФКХТ, насчитывавшая в 1945 г. около 750 тыс. человек. Однако и целевое направление, и антиунитаризм были ей заданы маститыми консервативными лидерами из группы Тесье.

И это делалось без учета внутренних брожений в организации и новой ситуации в стране. Крупный капитал, скомпрометированный коллаборационизмом, временно ослаб, силы демократии во главе с рабочим классом возросли. Возросла и численность рабочих, в ряды пролетариата влились разоренные ремесленники, крестьяне, лавочники, много женщин и молодежи. Из этой массы, не порвавшей с религией и восприимчивой к реформизму, отчасти и вербовались новые члены христианских союзов.

Начиная с 1936 г., особенно в годы войны, произошла «рабочезация» ФКХТ. В нее уже входили металлисты, химики, строители, электрики, союзы новых отраслей промышленности. Они с собой принесли новые требования и проблемы. Сопротивление приучило их к единству, контакты с коммунистами оставили в их сознании глубокий след, появились новые активисты, молодые вожаки индустриальных союзов — Савуйан, Метраль, Детраз, Эннебек и другие, сформировавшиеся в отрядах «маки», в патриотической и социальной борьбе военных лет. Они не ведали пиетета к клиру и отрицательно относились к покровительству. Ими и было создано оппозиционное движение молодых («меньшинство»). В нем в своеобразной форме проявилась заметная радикализация масс. Вспыхнувший внутри конфедерации конфликт был столкновением двух тенденций, изначально присущих христианскому синдикализму.

Выступление «молодых» не следует преувеличивать, с самого начала оно субъективно ориентировалось только на приспособление конфедерации к обстановке. Они сами говорили, что остаются внутри одной и той же социальной, политической и религиозной доктрины и ищут лишь лучших методов развития организации. По многим кардинальным вопросам оппозиция не расходилась во взглядах с консерваторами (в частности, по вопросам антикоммунизма и антисоветизма, сохранения французского союза, т. е. колониальной империи). Она имела цель модернизировать профсоюзный центр, сделать его массовым, способным соперничать с ВКТ. Она полагала, что, следуя традиционной линии, не возможно ни удержать старых, ни рекрутировать новых членов. Бразды правления в конфедерации держал Тесье, связанный с МРП, личный друг Ж. Видо.