Капитан разнял скрещенные руки. Он чувствовал, что за этим последует какая-то опасная идея.
– Почему?
– Потому что я повышу ставку. Я предложу ему кусок еще жирнее.
– Какой еще кусок?
– Себя.
Слово повисло в тишине; так падает в воды пруда свинцовое грузило.
– А взамен пусть он лично приведет мне Сири.
– Ты задумал… поединок? – ошеломленно догадался Гийом.
– Очевидно, того же хочет Жакар. Мыс Забвения… Четко очерченное, ограниченное пространство, вдали от всех, в такой безумный час. Классика. То, что надо.
В ужасе Гийом напряг мозг, чтобы срочно придумать возражения.
– Тебе нужно будет послать ему вызов, Тибо. А ты ничего не можешь ему послать – ты даже не знаешь, где он.
– Голубь знает. Он живо туда долетит.
Тибо был прав: почтовые голуби знают лишь одно направление – к своей голубятне. И откуда ни летят, всегда ее находят. Жакар сам устроил все так, чтобы получить ответ.
– Чтобы оправдать поединок, нужно оскорбление, – продолжал возражать капитан.
– Оскорбление, Гийом! Да их не перечесть. Само его присутствие на острове – уже оскорбление короны.
– Дуэль – тоже оскорбление короны.
– Ничего, корону я с собой не возьму.
– Это противоречит законам и нравственным устоям королевства, Тибо. Что ты скажешь на это?
– Чрезвычайные обстоятельства.
– Это недопустимый ход.
– Допустимый.
– Недопустимый.
– Допустимый, только на этот раз.
– Ты порочишь обычаи.
– Разве порок – стремиться защитить свой народ?
– Ну и как ты будешь биться, Тибо, с твоим-то больным запястьем и без лучевой артерии?
– У меня, представь себе, две руки. И назови еще кого-нибудь, кто владеет мечом?
– Мастер Бове.
– Забудь про Бове. Я или никто.
– Жакар прекрасный фехтовальщик.