– Я знаю его слабости.
– Но ночью, в темноте, Тибо… Вы же ничего не увидите.
– Поставим факелы.
– Факелы! То-то зрителей набежит.
– Я сам их зажгу, когда будет нужно.
– Он придет не один.
– Никто не приходит один на дуэль, Гийом, ты сам знаешь. Нужно по свидетелю с каждой стороны.
– И кто станет твоим?
Тибо на секунду запнулся и сказал наугад:
– Овид.
– Овид? Почему Овид?
– А почему бы и не Овид?
Тон его становился все тверже. Гийом, исчерпав доводы, вцепился в спинку кресла. Он видел на лице короля знакомую решимость, которая означала: для него эта мысль – уже свершившийся факт. Но Эма знала главное возражение:
– Ты не сможешь его убить, Тибо. Ты мне сам говорил.
– Поединок не всегда кончается смертью.
– Поединок для удовольствия – да, но это будет дуэль до победного конца.
– Но не обязательно смертельного.
– И как тогда быть с победой?
– С победой? То есть с «Викторией», а? – улыбнулся Тибо, – ей-то я и займусь.
И, не давая им что-либо прибавить, он вышел, оставив их в огромном пурпурном кабинете. На Эму было больно смотреть. Гийом раздумывал, как бы ее утешить, но и смущался как никогда.
– Госпожа, я…
– Снова прямо к волку в пасть… – перебила его Эма.
– Что вы имеете в виду, госпожа?
– Капитан, вы правда считаете, будто Жакар боится, что Виктория заговорит? И потому спасает ее только сейчас, когда мы ее поймали?
– Да, госпожа, так я и думаю.
– Вы ошибаетесь. Совсем наоборот. Жакар ждал, когда Виктория попадется. Ему нужна была разменная монета, чтобы приманить Тибо.
– Но ведь не Жакар вызывает короля на поединок, госпожа.
– Жакар не может сам требовать поединка. Он надеялся, что это сделает Тибо. Они поняли друг друга с полуслова.
Она тяжело вздохнула.
– Как братья.