Я только за. Готовить совсем не хочется, да еще и в животе от нервов спазм.
Мы с Джошем смотрим друг на друга. Какой же он у меня красавчик! Причем всегда им был. Одет просто шикарно — в облегающий темно-синий костюм. Пока другие мужчины коллекционируют сигары и автомобильные номера, Джош коллекционирует костюмы. Какие-то из них шиты на заказ, какие-то куплены готовыми. Джош всегда старается произвести на других впечатление, и надо сказать, ему это удается — его обаяние и природный магнетизм притягивают людей. Легкий на подъем и настоящая душа компании, он нравится абсолютно всем.
Я давно могла бы рассказать ему про то, что случилось у Тибоу, про доктора Файнголда, про сообщения с угрозами, но не хочу его зря волновать. К тому же он сразу попросит объяснить, как я во все это впуталась, и захочет, чтобы впредь я работала иначе — избегая рисков и для карьеры, и для личной безопасности. Вот только мне нравится моя работа и то, как именно я ее выполняю.
Ладно, забуду пока о Тибоу и докторе Файнголде. Так или иначе, скоро все закончится.
Лео
Наши дни
Примерно тогда же, когда и ты, исчезла еще одна женщина. Ее потом нашли. Правда, уже мертвой.
Сначала копы думали, что тут есть какая-то связь, потом выяснилось, что нет, и теперь в тюрьме сидит муж той тетки. Сидеть ему пожизненно — если только через двадцать лет не выйдет досрочно, — потому что в мусорном баке возле его работы нашли шмотки его жены.
В тот вечер папе звонит детективша. Говорить он уходит в гостиную, чтобы ты не слышала, а мне потом по моей просьбе рассказывает. В общем, те придурки, которые тебя украли, додумались называть друг друга настоящими именами, поэтому в штате Иллинойс, в Майкле, действительно есть некие Эдди и Марта Каттер. Целых двенадцать лет они живут в одном и том же доме на Кэлхун-стрит. Детективша отправляет папе фотки. Домик, конечно, так себе. У жалюзи половины пластинок нет, белые стены все в плесени, деревья вокруг разрослись так, что дома почти не видно. Внутри еще хуже, настоящий свинарник: ковер в пятнах, стены почернели от грибка, на полу вода, а в раковине на кухне гора грязной посуды.
Одна только проблема: Эдди с Мартой из дома сбежали. Когда полицейские приехали, там уже было пусто.
— Детектив Роулингс ищет их родственников — возможно, они в курсе, где сейчас эти двое.
А что будет, если они заявятся к нам?
Фоток подвала нет. Детективша на словах описала папе, в каких условиях тебя держали, но пересказать мне он все никак не может — плачет не переставая.
Друга твоего, Гуса, не нашли, зато обнаружили в подвале кровь.
Короче, сама понимаешь.
Теперь нужно, чтобы ты как можно скорее все вспомнила. В открытую детективша не говорит, но идею с гипнозом она явно считает полным бредом. Папа же, поизучав немного эту тему, уверен: если во время гипноза тебя получится расслабить, то, возможно, всплывут какие-то воспоминания, которые мозг сейчас прячет.
В ночь перед гипнозом мы все расходимся спать — ты уже у себя, папа у себя, — как вдруг, идя по коридору, я слышу шорох из твоей комнаты. Что ты там делаешь, интересно? Из любопытства я стучусь. На этот раз ты смелее открываешь дверь — наверное, начинаешь понемногу привыкать к нам с папой.
— Чем занимаешься? — интересуюсь я, оглядывая комнату. Свет в ней выключен.
— Ничем, — стыдливо отвечаешь ты.
Понятно, не хочешь рассказывать.
— Но что-то же ты делала.
— А, так… глупость.
— Какую?
— Играла в игру одну.
— Как называется?
— Да там и названия-то нету.
— А как в нее играть?
Нехотя, после моих упрашиваний, ты наконец соглашаешься показать. Тебе кажется, я буду над тобой смеяться; нет, наоборот, я тоже хочу сыграть. Из коридора в комнату льется свет, поэтому ты закрываешь дверь, и мы остаемся один на один в темноте. И все же не кромешной, потому что за окном яркая луна.
— Когда совсем ничего не видать — лучше, — объясняешь ты.
— Почему?