В общем-то, она права — ты не в себе. Почти не спишь, а когда все-таки спишь, постоянно видишь кошмары и просыпаешься в поту и с криками, да и в принципе спать тебе удается только на полу в подвале. В глаза никому не смотришь, боишься включенной воды, а когда мимо проезжает школьный автобус, чуть ли не писаешься от страха.
— Чей-то ребенок, — говорит папа детективше, — до сих пор где-то там, а моя дочь — дома. Спокойно жить с этим я не смогу.
Мередит
Одиннадцать лет назад Май
Малышка Тибоу рождается со следами от щипцов и синяками. Через пару минут ее крохотная головка опухает, а через пару часов у девочки начинаются судороги. УЗИ головного мозга обнаруживает внутричерепное кровоизлияние в результате сдавливания головы из-за неправильного применения щипцов.
К выписке девочке становится несколько лучше; тем не менее что с ней будет в дальнейшем, неизвестно.
Проходят дни, недели. За это время Тибоу посоветовались с адвокатом и теперь собираются подавать на доктора Файнголда в суд. Шелби звонит спросить, что я думаю на этот счет.
— Джейсон говорит, мы однозначно подаем иск, хочу я того или нет. Он просто рвет и мечет — доктор Файнголд серьезно облажался.
— Поступай так, как будет лучше для вашей семьи. — Такое решение принимать точно не мне.
Впрочем, дело у них в кармане — я была рядом и все видела собственными глазами. Доктор Файнголд проводил с Шелби крайне рискованные манипуляции без ее согласия.
Конечно, того, что случилось, суд уже не исправит. Ребенок, скорее всего, будет «с особыми потребностями», но, по крайней мере, можно будет добиться выплат на медицинскую помощь, которая потребуется девочке.
— Если я могу чем-то помочь вам с Джейсоном, то смело на меня рассчитывай.
Адвокат изучает медицинские карты Шелби и ребенка, совещается со специалистами и выносит вердикт: все основания, чтобы подать в суд, налицо.
Через неделю доктора Файнголда извещают об обвинении его во врачебной ошибке, и он тут же звонит мне:
— Эти двое — полные олухи! Сами они точно не додумались бы разбираться, правильно я все сделал или неправильно. Это ты их надоумила!
— Мне не стоит с вами разговаривать, — отвечаю я.
— Если ты и правда тут замешана, — угрожающим тоном произносит доктор Файнголд, — то я тебя уничтожу! Поняла?! Я. Тебя. Уничтожу.
Дрожа от страха, я бросаю трубку.
Проходит больше часа, а я все сижу на кухне в оцепенении и нервно размышляю: что значит «уничтожит»? Разрушит мою карьеру? Или в буквальном смысле меня прикончит?..
Наконец приходят Джош с детьми, и дом сразу наполняется радостным шумом. Дилайла с упоением рассказывает, что у них в классе теперь будут жить гусеницы, а когда гусеницы станут бабочками, они с одноклассниками выпустят их на улицу, и бросается обниматься. Как же Дилайла подросла! Легко теперь обхватывает меня за талию.
— А когда мы пригласим Пайпер и эту дуру Лили Моррис? — спрашивает она.
— Так нельзя, Дилайла, — делаю я замечание. — Обзываться нехорошо.
— Ну а что, если она дура…
— Дилайла! — строго предупреждаю я.
— Ладно… Так когда? И, может, все-таки не будем звать Лили? — упрашивает Дилайла, подбоченясь и перенеся вес на одно бедро. Всего шесть лет, а уже такой артистизм! Я невольно улыбаюсь — мне бы ее проблемы. Впрочем, конечно, я Дилайлу жалею. Сама знаю, как трудно вдруг остаться в стороне.
— Нет, будем, — настаиваю я. — Мы же не хотим, чтобы Лили расстроилась. Ведь не очень-то приятно, когда тебя бросают, правда?
Дети убегают, и я обращаюсь к Джошу:
— Как раз собиралась ужин готовить. — Хотя, если честно, еще и подумать о нем не успела.
Из соседней комнаты доносится звук включенного телевизора.
— А давай просто что-нибудь закажем? — предлагает Джош.