Мэллори зря прождала весь январь.
Почему в «Бостон-Фландерс» не разрешено переписываться по электронной почте? Почему считается, что писать письма на бумаге — это часть классического образования? Чушь собачья! Если бы Купер мог переписываться по электронной почте или ему разрешалось иметь мобильный телефон, они могли бы общаться хотя бы раз в день!
На День святого Валентина вместо прикольной поздравительной открытки Мэллори получила «гарвардскую» почтовую открытку, на которой молодой парень в красном спортивном свитере с надписью «Я все равно не буду там учиться» стоял, прислонившись к колонне. На обратной стороне почерком Купера было написано:
Эден убеждала ее не волноваться. Просто мужчины не любят писать длинные письма. Она уговаривала Мэллори не торопиться писать Куперу.
— Пусть помучается неизвестностью, — советовала Эден. — Купер считает, что все женщины готовы упасть к его ногам.
«Это уж точно», — подумала Мэллори.
Она все же писала Куперу длинные письма, но потом складывала их в деревянную сувенирную шкатулку, которую ей подарили в десять лет. Она и не собиралась отправлять их.
В последнее время Мэллори усиленно занималась английским языком, надеясь получить по нему высший балл. Длинными послеобеденными часами она пересматривала серии «Главного госпиталя» 1984 и 1985 годов, думая над тем, что по собственному желанию может перенестись в любую серию любого дня любой недели любого года вплоть до 1990-го, за несколько секунд изменяя жизни персонажей сериала. А еще она работала над хоровыми партиями и сольным выступлением для весеннего концерта.
Занятия в «Кантабиле» проходили еще веселее после того, как под ее нажимом Мередит согласилась после окончания баскетбольного сезона и до того, как в конце весны вновь начнут проводить соревнования, попеть немного в хоре. Теперь Мерри больше времени проводила в комнате для самостоятельных занятий. Кэмпбелл легко убедила дочь в том, что, поскольку у Мередит чистое, мелодичное сопрано, получить А или Б за пение ей будет легче легкого. Мисс Джанси обрадовалась такому приобретению и быстренько записала близняшек в программу весеннего концерта. Им предстояло исполнять старинную народную песню «Зеленые листья лета», что было необычно, учитывая тот факт, что в репертуаре «Кантабиле», как правило, не было подобного рода песен.
Слова этой песни наводили на Мэллори легкую меланхолию.
«Купер, приезжай домой!» — мысленно звала она, а после упрекала себя за несдержанность.
Год назад Мэллори частенько подшучивала над тем, что ее сестра ведет себя как самая последняя «американская принцесса» и «фифочка». И вот теперь она сама только о том и думает, что о пятнадцати минутах поцелуев. Мэллори так часто прокручивала в голове эти воспоминания, что со временем они стали казаться ей истертыми до дыр, словно лист бумаги, который бесчисленное число раз разворачивали и сворачивали. Надо было как-нибудь отделаться от этих навязчивых фантазий.
Ей это почти удалось, когда Мэллори решила заключить с Господом Богом «сделку»: она забудет Купера в обмен на благополучное рождение младшего братишки.
В начале марта, за месяц до срока, Кэмпбелл почувствовала нечто похожее на родовые схватки. Доктор Келлог направила ее в больницу. Там с помощью лекарств врачам удалось притупить неприятные ощущения. Близняшки и Адам съездили в больницу посмотреть на маленького братишку (не такого уж и маленького, по словам доктора Келлог), который шевелился на экране прибора. Благодаря системе трехмерной компьютерной графики им удалось разглядеть сморщенное, словно у обезьянки, личико.
— Он похож на тебя, — сказал Адам Мерри.
— Скорее уж на тебя, — спокойно ответила сестра.
— Не могу придумать ему имя, — пожаловалась Кэмпбелл.
— Не могу решить, оставлять ли вас под наблюдением или отпустить домой, — заявила доктор Келлог. В конце концов она склонилась в пользу стационара.
В доме воцарились тишина и покой.
Каждый день после занятий в хоре девочки вместе с отцом и братом ехали проведать маму, к которой в больнице относились словно к августейшей особе. Старые подруги даже соревновались между собой за право сделать ей массаж спины или принести молочный коктейль. Кэмпбелл, однако, хандрила до тех пор, пока ее золовка, работающая в библиотеке, не принесла несколько романов, которые пока еще даже не поступили в продажу.
— В ближайшие месяцы тебе немного времени на чтение останется, — сказала Марджи Боуэн маме, — поэтому лучше займи чем-то голову сейчас.
После этого всякий раз, когда семья навещала Кэмпбелл, принося с собой гостинцы в виде китайской лапши или пиццы (без сыра, но много репчатого лука), они заставали ее уткнувшейся носом в книгу. Ноги мамы при этом всегда были закинуты на спинку кровати.
Даже у аккуратной в этом отношении Мередит чистая одежда закончилась прежде, чем семья пришла к выводу, что не мешало бы организовать генеральную стирку. Дети допоздна смотрели телевизор, чего обычно не разрешалось делать в будний день, пока у Адама от недосыпания не появились круги под глазами. Еще не родившийся братишка, которого они между собой называли Кроликом, сослужил им неплохую службу.
Эден теперь бывала еще более занята, чем прежде. Это удивляло.
Мэллори всегда чувствовала неловкость, предлагая Эден пойти куда-нибудь вместе. Собравшись с духом, однажды она все же заикнулась о чем-то таком, но подруга с улыбкой на губах твердо отказалась, найдя вполне благопристойную отговорку.
И вот как-то раз Эден сама предложила отвезти Мэлли в больницу навестить маму, а потом пройтись вместе по магазинам. Мэллори, впервые за долгое время увидев Эден, оторопела. Подруга и прежде была красавицей, но теперь ее красота достигла совершенства. Казалось, по весне она словно сбросила старую шкуру и теперь красовалась в новой. Волосы ее блестели на солнце, золотистого оттенка кожа отливала румянцем. Эден подстриглась, но не особенно коротко, и теперь ее волосы спадали вниз модным водопадом.
— Ты, я вижу, решила сменить имидж, — отметила Кэмпбелл, принимая горшочек с цветущим крокусом от матери Эден. — Спасибо. Но к чему такой подарок?
— Просто так, — бодрым тоном заявила девушка, — в ознаменование конца долгой зимы. Мы с Мэллори собираемся вместе на весеннюю распродажу.
— Я ничего покупать не буду, — сказала Мэлли. — После того, что я потратила зимой, пройдет не меньше года, прежде чем я решусь купить второю половину гардероба. Если, конечно, в следующую весну сочту, что новая я стоит такой жертвы.
— Тренировки начинаются через неделю? — спросила Кэмпбелл.