— Трудного разговора все равно не избежать. И дело даже не в том, кем ты являешься…
— Я не хотела становиться той, кем стала, Купер, — тихо ответила брату Эден.
— Ты впервые высказалась прямо, — поджав губы, сказал Купер. — По крайней мере, пообещай мне побыстрее отправиться отсюда молиться.
— О чем это он? — спросила Мэллори, чье настроение падало со скоростью, с какой опускаются с потолка воздушные шарики в теплом воздухе гаража.
— Он хочет, чтобы меня заперли в доме и не давали есть, пока я не ослабею и не почувствую вину за то, что хочу жить своей жизнью, — хмуро проворчала Эден и добавила: — Мэлли, извини, но я должна идти.
— А подождать это не может?
— Извини, нет. У меня не то настроение, чтобы веселиться, даже если это твоя вечеринка. — Она поцеловала Мэлли в щеку. — Счастливого дня рождения!
— Когда она в таком настроении, ей лучше не перечить, — сказал Купер.
— Хотела бы я, чтобы на моем месте оказался ты! — отрезала Эден.
Купер, немного помолчав, прошептал:
— Сейчас не место и не время, Эден. Твоя обязанность встать во главе племени.
— Вся молодежь разъедется по большим городам, как, например, Блай. Я хотела бы найти работу, но не могу. Семья говорит, что будет обо мне заботиться.
— Ты любишь искусство, Эден. Все это… — начала Мэлли.
— Пусть Райна станет следующим оборотнем!
Мэллори никогда прежде не видела ее такой раздраженной. Эден бросилась прочь, гости недоуменно смотрели ей вслед. Почувствовав, что что-то не так, Тим сделал музыку громче. Кэмпбелл внесла в гараж торт, украшенный шоколадными музыкальными нотами.
— Твои танцы во время выступлений чирлидеров исполняются под музыку, а Мэллори теперь поет, — пояснила скрытую символику Кэмпбелл. — Это в последний раз я играю в хорошую маму и пеку вам торт. Теперь вам до конца марта придется довольствоваться хот-догами.
Все запели: «С днем рождения!» Настроение Мэллори снова поползло вверх.
Пока Кэмпбелл разрезала торт, Тим заявил:
— Я только что узнал, что для Мэллори приготовлен еще один подарок.
Он улыбнулся Куперу Кардиналу.
Парень был слишком темнокожим, чтобы заметно покраснеть, но, несмотря на это, создалось впечатление, что ему дохнули огнем в лицо.
— Все, кто не любит плохую музыку, может сейчас встать и выйти, — рассмеявшись, заявил Купер.
Тим принес ему табурет и одолжил гитару, ту самую, на которой играл еще в колледже.
— Я немного учился играть в школе… В этой песне всего два аккорда. Папа Мэллори был настолько добр, что одолжил мне гитару, а мой отец научил меня этой песне, которая была стара уже в то время, когда он был еще молод. Автор песни — Джон Себастьян. Думаю, вы ее никогда прежде не слышали. Это замечательная песня. Прошу быть снисходительными к моей игре.
Купер несколько минут сидел, перебирая струны гитары, а затем, засмеявшись, сказал:
— Кажется, я ее настроил.
После первых аккордов Купер запел. Его голос был выше и звонче голоса Мэллори.
Мэллори никогда не плакала в присутствии посторонних — за исключением того дня, когда «услышала», как, испугавшись за свою жизнь, Мередит истошно кричит, застигнутая Дэвидом врасплох. Сейчас же две слезы медленно скатились по ее щекам, а Мэлли даже не удосужилась их вытереть. Голос Купера звучал мягко и изысканно, как все было мягким и изысканным в этом молодом человеке. А какая милая, печальная песня! Как же слова этой песни похожи на ее собственные мысли! Мэллори не видела, как другие девочки бросают на нее завистливые взгляды из-под ресниц. Она не отводила глаз от Купера. Когда юноша закончил петь, Мэллори на глазах у всех чмокнула его в щеку.
Мерри остановилась около нее и без тени сарказма в голосе сказала:
— Ничего романтичнее я прежде не слышала, Стер.