33 визы. Путешествия в разные страны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

При всей загруженности учащихся многими важными и неотложными делами (надо копать окопы и траншеи, помогать старшим убирать рис, готовиться к самообороне) учителя выкраивают время и для того, чтобы школьники успели выучить наизусть «Песню о Буревестнике» М. Горького и поэму В. Маяковского «Владимир Ильич Ленин». Здесь ученики знакомятся и с классической прозой Лу Синя, и с романтическими поэмами Виктора Гюго, и с Александром Пушкиным, и с Чарльзом Диккенсом.

А историки прививают школьникам любовь и уважение к героям Октября 1917 года, которые открыли путь к освобождению всего человечества, знакомят их с историей революционного движения во всем мире и, конечно же, прежде всего во Вьетнаме.

И еще одно немаловажное обстоятельство: вьетнамские учителя учат своих воспитанников не только словом, но и личным примером. Они вместе с ними выходят на поля, чтобы помочь крестьянам быстрее убрать рис, который сейчас так нужен народу и его армии; вместе с ними вступают в отряды самообороны.

Так выглядит на практике один из важнейших рычагов великого механизма воспитания народа. Решение этой сложнейшей задачи — воспитания сознательных борцов-революционеров было начато вьетнамскими коммунистами еще в годы борьбы против Французских колонизаторов, и теперь оно получило новое развитие. Да, именно в воспитании масс — «секретное оружие» Вьетнама, которое делает эту страну неуязвимой…

По прямой от Тханьхоа до Виня всего 140 километров. В мирное время в Винь можно было добраться из Тханьхоа за несколько часов, но теперь поездка в этот город растягивается на целую ночь — добираться туда приходится по обходным проселкам, ухабистым, пыльным и тряским.

Мы выехали еще засветло. Первая остановка у переправы Геп. Пожалуй, сейчас во Вьетнаме нет человека, который бы не слыхал о ней. Американская авиация неоднократно бомбила Геп, как и дорогу № 1, по которой мы только что приехали. На обочинах мы видели сожженные американскими летчиками грузовики, легковые автомашины, автобусы, — американцы часто бомбят и обстреливают автобусные остановки, придорожные поселки.

Перед нами — широкое водное пространство. Вода здесь соленая: в часы прилива близкое отсюда море устремляется вверх по реке. Вот и сейчас в воде видны белые куполочки проплывающих медуз. Вода искрится, фосфоресцирует. Можно нагнуться, зачерпнуть в ладони воду, и тогда с рук начинают падать светящиеся струйки.

Моста здесь нет, и мы переправляемся на пароме. Паромщик нервничает: прилетят американцы или не прилетят? Не прилетели... Переправа уже позади. Машина мчится по шоссе. Наши спутники Май-первый и Май-второй, не отрываясь, смотрят в небо, не появится ли самолет. А небо удивительно чистое, залитое лунным светом. Едем с погашенными фарами.

Снова остановка. Это мост через реку с поэтическим названием «Желтый цветок». По обе стороны его нет ни одного строения, ни одного дома: все снесено бомбардировками.

Судя по всему, мост недавно бомбили. Его фермы искорежены, настил разбит, еле держится. Мы осторожно перебираемся через реку.

— Видите там, внизу, ямы? Раньше это был поселок, — поясняет сопровождающий нас капитан Банг.

Да, мы видим и воронки, и груды битого кирпича, и развороченный берег реки.

За рекой нас встречает милицейский патруль на мотоцикле. Дальше придется ехать проселками. Патруль укажет нам дорогу... Езда мучительно долгая и трудная. В тропической мгле не видно ни зги. Часто приходится останавливаться — мы пропускаем большие колонны грузовиков. Движение здесь осуществляется только ночью...

Наконец, въезжаем в Винь. Долго открываем ворота тихой одноэтажной гостиницы. В рукомойниках — о, счастье! — есть вода. А потом валимся на кровати, укрытые марлевыми пологами от москитов.

Утром нас будит (в который уже раз за время поездки) сигнал воздушной тревоги: два американских самолета на огромной скорости проносятся над городом. Включаем транзистор. Американская радиостанция опять сообщает, что самолеты США «прекратили» налеты на ДРВ. А чьи же это самолеты только что пронеслись над нашей головой?

Днем идем осматривать город. За невысокой оградой посреди огромной поляны стоит двухэтажное здание Музея Советов провинций Нгеан и Хатинь. В зале — красные знамена с нашитыми на них изображениями серпа и молота. Под этими знаменами в 1930 году рабочие Виня впервые вышли на первомайскую демонстрацию, а потом под такими же стягами поднялись на борьбу крестьяне провинции Нгеан. Здесь были созданы первые Советы, всколыхнувшие всю страну.

Документы музея рассказывают о рабочем и крестьянском движении. 12 сентября 1930 года у небольшого поселка Тхайлао самолеты французских колонизаторов обстреляли и сбросили бомбы на крестьян, вышедших на демонстрацию протеста против феодального гнета и ига чужеземных захватчиков. Сейчас эти же самые места подвергаются налетам американской авиации.

На столике листок бумаги. На нем выписка из решения VII конгресса Коммунистического Интернационала: «Коммунистическую партию Индокитая, являющуюся до сих пор секцией Коммунистической партии Франции, считать самостоятельной секцией Коммунистического Интернационала».

Улицы города чисто подметены. Сквозь раскрытые окна и двери видно, как в мастерских трудятся швеи, ткачи, сапожники. Заходим в магазин. На прилавках стоит посуда, лежат предметы домашнего обихода. Здесь же — чехословацкий и китайские радиоприемники, венгерские электротовары, вьетнамские и советские велосипеды, швейные машины «Тула». У стены стоят новенькие чешские мотоциклы «Ява».

Мы останавливаемся возле небольшого дома с широкими окнами. За стеклом витрины — модные мужские сорочки и легкие летние ситцевые платья. Это ателье. В комнате над швейными машинами склонились девушки. Многолюдно и в соседнем ателье фотографа. Вот пришла целая семья: мать, худенькая пожилая женщина в традиционном вьетнамском длинном платье, и трое сыновей. Один из них, парень лет двадцати, в форме бойца Народной армии. Пока он поправляет у зеркала форму, мать не сводит с него добрых, ласковых глаз...

Какое это звучное и певучее имя — Винь! Словно птица подала голос в джунглях, либо пуля пропела в горячем воздухе. Винь... Много ли раньше вы знали об этом городе, имя которого ныне то и дело мелькает в военных сводках беспокойной весны 1965 года?

Если вы захотите разыскать его на карте Вьетнама, опустите палец пониже девятнадцатой параллели. Там, в тесной горловине у самого моря, в устье широкой реки Лам, что значит «Синяя», вы заметите точку, которая так много говорит сердцу каждого вьетнамца.

Запомните: с тех пор как в августе 1945 года Вьетнам стал свободным, над провинцией Нгеан — а Винь ее главный город — ни разу не опускался алый, с большой золотой звездой вьетнамский флаг.

А ведь были чертовски трудные годы: колонизаторы снова ворвались тогда в Сайгон, они вновь захватили Хайфон, Ханой и многие другие города только что освободившегося Вьетнама. Но сюда, в центральную часть страны, в провинции Тханьхоа, Нгеан, Хатинь, даже отпетые эсэсовцы, продавшие свою шкуру французскому иностранному легиону, не смели сунуться. На протяжении всей войны Сопротивления тут действовали законы народной власти, готовили кадры специалистов институты. Все это как бы само собой разумелось: разве могло быть иначе на земле, которая еще в тридцатом году стала родиной первых Советов Индокитая?

Но вот Виню совсем в другой ситуации вновь довелось стать городом-солдатом: вооруженные силы далекой отсюда страны — Соединенных Штатов Америки — атаковали его без предупреждения в памятный день 5 августа 1964 года, и с той поры — вот уж девять месяцев! — он живет по-военному.

Только в апреле провинция Нгеан пережила двести военных тревог; на нее было совершено 1906 групповых авиационных налетов. Бомбы и ракеты сыплются с неба в любое время дня и ночи. Летчики Макнамары не утруждают себя выбором цели, для них годится любая: казармы или жилой дом, мост или школа, база или завод, буйвол на рисовом поле или грузовик на шоссе. Лишь бы быстрее освободиться от груза бомб и удрать: ведь с каждым днем, по мере того как Вьетнам наращивает свою современную противовоздушную оборону, вторжения в его воздушное пространство становятся все более опасными.

Ну, а как живет Винь? Что ж, он полностью доверяет своим неутомимым защитникам, прикрывающим его огненным щитом. Да и сам город активно участвует в обороне. Когда вражеский бомбардировщик вдруг врывается в воздушное пространство Виня (а это бывает иногда до десяти раз в день!), навстречу ему из траншей, с крыш, из любых укрытий устремляются струи горячего металла. Стреляют не только артиллеристы. Стреляют ополченцы и бойцы отрядов самообороны. А те, что не стреляют? Те, у кого нет в руках оружия, помогают своим товарищам. Город живет и работает все в том же размеренном темпе. Послышалось тревожное пение сирены, застучали зенитки — люди точными движениями останавливают станки, деловито закрывают магазины и парикмахерские, покидают учреждения и уходят по извилистым ходам сообщения в надежные, выложенные кирпичом убежища. Женщины несут свое вязанье, портные — недошитые рубашки, парикмахер — бритву и зеркальце. После отбоя все быстро возвращаются к своим делам.

Вечером мы пошли в кино. Огромный, недавно выстроенный зал кинотеатра был переполнен. Показывали новый вьетнамский фильм «Молодой солдат». Вдруг сквозь распахнутые настежь в черную тропическую ночь двери блеснул на какую-то тысячную долю секунды ослепительный свет. В тот же миг разом загрохотали зенитки. Экран погас, и люди быстро, но без всякой излишней спешки направились в убежище. Наш сосед деловито пояснил:

— Это американский разведчик. Дает с борта сверхсильный световой импульс и фотографирует. Сейчас зенитчики его прогонят...

Прошло полчаса. Отбой. Зрители вернулись в зал. Говорят, иногда случаются за вечер три-четыре таких вынужденных антракта. Если тревога затягивается, билеты объявляются действительными назавтра. Кинотеатр всегда полон.