33 визы. Путешествия в разные страны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С волнением осматривали мы памятники древности, возвышающиеся в неимоверно шумном, кипучем Стамбуле; и знаменитую Айя Софию, которая когда-то была православным храмом византийских императоров, потом стала мечетью, а сейчас превратилась в музей; и несравненную, красивейшую в мире Голубую мечеть; и ставшие ныне музеями дворцы турецких султанов, — сколько событий произошло на этих холмах у Босфора, сколько цивилизаций сменило друг друга!

А величественные руины римского форума, по каменным мостовым которого мы ступали с невольным трепетом, вспоминая памятные с далеких школьных лет красочные картины истории? А пирамиды, высящиеся на окраине Кипра, и древний сфинкс, лицо которого гордо хранит шрам от ядра, пущенного артиллеристами Наполеона? От интервентов, горделиво маршировавших перед пирамидами, давным-давно не осталось ни пылинки, а сфинкс по-прежнему обозревает грозными очами своими широкие просторы, которые он видел тысячи лет тому назад и будет видеть еще тысячи лет вперед.

А легендарная могила величайшего ученого древности Архимеда в Сиракузах? Как было не вспомнить величие духа этого человека, который перед лицом неминуемой смерти, когда римские легионеры, вторгшиеся в его город, занесли над его головой мечи, сказал им с великолепным презрением и неистребимой верой в будущее науки: «Только не трогайте мои чертежи...»

Но как ни увлекательно наше путешествие в глубь веков, как ни манит к себе, скажем, древнейший в мире город Библос в Ливане, где сохранились бок о бок руины многих и притом столь разных и непримиримых цивилизаций, каждая из которых свирепо истребляла все, созданное ее предшественниками; как ни поражает нас знаменитое Ухо Дионисия — высеченный в скалах у Сиракуз и действительно похожий на человечье ухо гигантский грот, где эхо достигает такой силы, что шорох разорванного у входа бумажного листа отдается из его глубины пушечным выстрелом; как ни потрясают нас фрески Микеланджело и Рафаэля в Ватикане — всегда и всюду властно напоминает о себе сегодняшний день Моря Среди Земель.

Разные народы живут на его берегах, и по-разному складывалась их судьба. Вырастали и рушились империи, вторгались новые и новые завоеватели, люди метались из края в край в поисках спасения и нигде не могли обрести покоя. Лишь к середине шестидесятых годов XX века завершился долгий и невыразимо тяжкий процесс борьбы народов Южного Средиземноморья за свою политическую свободу, а битва за окончательное экономическое освобождение все еще продолжается. К слову сказать, пассажирам «Литвы» было очень приятно воочию убедиться, какую весомую помощь оказывает этим народам наша страна. Мы все время обгоняли тяжело нагруженные советские торговые корабли, шедшие в порты Северной Африки. В Александрии увидели целый лес таких знакомых по московскому пейзажу строительных кранов. В Каире и в Алжире встречали наших специалистов. И уж, конечно, всюду слышалось магическое слово «Асуан».

Видели мы и картины совершенно иного жанра. В лазурном заливе у Неаполя грузно покачивались угрюмые громады боевых кораблей шестого американского флота, в трюмах которых отлеживаются ядерные бомбы, — Пентагон до сих пор использует этот порт, как свою главную базу, и правительство Италии с участием «социалиста» Ненни боится раскрыть рот, чтобы напомнить гостям, что им, как говорится, пора бы и честь знать, пора бы увести шестой флот восвояси и вывезти отсюда свои ядерные бомбы...

В Бейруте, в Каире, в Афинах мы говорили с участниками движения сторонников мира. И всюду наши собеседники теплым словом вспоминали недавнюю Алжирскую конференцию за превращение Средиземного моря в безъядерную зону. В этой конференции участвовала и советская делегация. Принятые в Алжире решения произвели большое впечатление повсюду и способствовали расширению борьбы за мир. Сейчас наши друзья по движению высказываются за новую встречу такого рода: пора подвести итог работы, проделанной после конференции в Алжире, и подумать о том, что делать дальше. Нельзя больше терпеть на Средиземном море присутствия ядерных сил НАТО!

Теплым словом повсюду вспоминали Всемирный конгресс сторонников мира, прошедший минувшим летом в Хельсинки. На этом конгрессе побывали многие из наших собеседников. Они говорили мне, что их воодушевило то единогласие, с которым были приняты решения конгресса в итоге откровенных, нелицеприятных и глубоко принципиальных дискуссий. Сейчас деятели движения в арабских странах раздумывают над тем, как подготовить и провести региональную встречу сторонников мира этих стран.

По-прежнему большую озабоченность повсюду вызывает положение на Кипре. Наших туристов немало поразили рассуждения гида кипрской туристской фирмы — дряхлеющей дамы родом из Екатеринослава, но говорившей с сильным американским акцентом. Сообщив, что осмотреть «замок Отелло» нам не удастся, так как «он находится на земле турецкой общины и туда никого не пускают войска Объединенных Штатов», она добавила:

— Объединенные Штаты взяли, слава богу, порядок на острове, и теперь тут есть молчание. Но вчера террористы зажгли баки компании «Шелл»...

«Объединенные Штаты» на языке этой дамы означали «Организация Объединенных Наций». Действительно, мы видели повсюду патрули солдат в голубых касках и баррикады из бочек и мешков с песком, перегораживавшие улицы. Но даже беглого взгляда было достаточно, чтобы убедиться в том, что присутствие «Объединенных Штатов» отнюдь не обеспечило наведения порядка. Нам рассказывали, что реакционная агентура США усилила свои опасные интриги, цель которых — ликвидация национальной независимости Кипра и превращение его в военную базу НАТО.

Тем горячее были наши встречи с киприотами в обществе дружбы «Кипр — СССР». Они приходили на теплоход, потом нас принимали в культурном центре общества. Просили передать советскому народу благодарность за помощь Кипру в борьбе за сохранение и укрепление независимости острова. Необычайно теплой была и встреча советских туристов с президентом республики Макариосом, который пригласил нас всех в свою резиденцию...

Запомнилась встреча с национальным героем греческого народа Манолисом Глезосом — это он совершил в дни гитлеровской оккупации безумно смелый поступок: вскарабкался на каменный портик Парфенона, сорвал осквернявший его фашистский флаг со свастикой и заменил его национальным флагом. Этот подвиг воодушевил народ на борьбу с оккупантами. Глезоса бросили в тюрьму, хотели расстрелять, но он чудом остался в живых. После разгрома гитлеровцев его чествовали, но скоро он снова оказался в тюрьме — на этот раз за борьбу против фашизма в собственной стране, реставрированного с помощью английских и американских покровителей реакции.

Греческие патриоты продолжали свою освободительную борьбу. Они добились некоторой демократизации режима, и вот Манолис Глезос опять на свободе. Он радушно принимает меня в редакции газеты, которой сейчас руководит. Он черноволос, в его живых карих глазах сверкают теплые искорки, когда он рассказывает о борьбе своих соотечественников против ига, наложенного на Грецию Атлантическим блоком.

Глезос считает, что политическая обстановка в стране сейчас складывается благоприятно, влияние демократических сил растет. На ближайших выборах они могут добиться большой победы. Он просит передать сердечный привет своим московским друзьям и особенно коллегам из редакции «Правды»[6].

Велико Море Среди Земель, иной раз от порта к порту нам доводилось плыть по двое суток. Очень, очень пестра картина политической и экономической жизни на его берегах. И хотя в наш век техника сократила расстояния, воочию убеждаешься, как много еще нужно сделать для того, чтобы люди Средиземноморья и смыкающегося с ним Черноморья лучше узнали друг друга. Нас буквально атаковали повсюду расспросами о Советской стране, требовали дать хоть какую-нибудь книжечку, хоть какую-нибудь фотографию.

Опять вспоминаются Сиракузы. Наш пароход стоял там всего один день — с утра до одиннадцати часов вечера. И все это время у борта «Литвы» шел большой, стихийно возникший митинг. Разбившись на две группы, люди толковали между собой на удивительной смеси всех языков и наречий.

Один пожилой человек на ломаном английском языке объяснил мне, что он бывший летчик, одиннадцать месяцев провел в 1942 году на Восточном фронте. Его заставляли бомбить Сталинград, но он сбрасывал бомбы на пустое место. А вот сейчас он коммунист и борется, чтобы войны больше не было, потому что знает хорошо, что такое агрессия и фашизм. Он изобразил на пальцах, что у него семеро детей; засучив штанину, показал на ноге следы четырех ранений, сказал с отвращением: «Муссолини!» — плюнул в сторону и в заключение крепко, порывисто пожал руку всем окружавшим его советским людям: «Сиракузы — Москва! Дружба!»

Потом была долгая беседа с бухгалтером, который привел к теплоходу всех своих четырех сыновей. Старший из них окончил химический институт, но до сих пор не работал по специальности, выступал в роли переводчика — он говорил немного по-английски и по-французски. Вопросов было столько, что получился целый вечер вопросов и ответов. Вначале бухгалтер с некоторой настороженностью спросил: верно ли, что все триста туристов — лауреаты Ленинской премии и коммунисты, — ведь в газетах писали, что других из Советского Союза не выпускают! Но под конец он прямо-таки расцвел, и в глазах у него затеплилось доверие.

Бухгалтер повел нас в близлежащее кафе, заказал по чашечке крепкого черного кофе и долго, со всеми подробностями, рассказывал нам о своей жизни, о семье, о Сиракузах, потом начал расспрашивать нас о Советском Союзе, о международном положении. В глазах у него горели огоньки, убедительно свидетельствовавшие о живейшем интересе к советским людям, которых он видел впервые в жизни.

А вечером наши друзья из Сиракуз устроили для нас в изумительно красивом парке среди фантастических скал, покрытых роскошной субтропической растительностью, интересный концерт самодеятельности. Звучали высокие чистые голоса певцов, — нигде в мире не поют так красиво, как в Италии, — лихо плясали одетые в национальные костюмы черноглазые и черноволосые юноши и девушки, нам показывали забавные комические сценки, — вечер удался на славу.

Старик бухгалтер всюду сопровождал нас. Когда же «Литва» наконец подала свой басистый голос, напоминая об отходе, он вместе со всеми запел дребезжащим тенорком «Подмосковные вечера» — этой песней нас встречали и провожали повсюду.

И таких бесед — сотни!

Так увлекательная туристская поездка по лазурному Морю Среди Земель подчас оборачивалась иной стороной, сближая нас не только с глубокой древностью, но и со жгучей актуальностью сегодняшнего дня. И я не покривлю душой, если скажу, что именно эта сторона путешествия оставила самое сильное впечатление у его участников.

В шуточной пародийной песенке участников нашей туристской поездки, сочиненной веселым инженером из Череповца П. И. Пандером, говорится о том, что на пыльных камнях трех континентов «останутся наши следы». Но, право же, эти следы останутся не только на пыльных руинах древности. Они сохранятся в сердцах многих и многих людей, встретившихся с советскими неугомонными туристами, у которых находится время для всего — и для знакомства с памятниками древности, и для вдумчивого взгляда на чужую, непривычную нам жизнь, и для беседы по душам с теми, кто хочет узнать, как живем и чего хотим мы.

Октябрь 1964 года

КАМЕННОЕ ГНЕЗДО

Сто семьдесят тысячелетий глядит на нас с этих обрывистых, ноздреватых, изъеденных солеными ветрами и избитых морской волной, источенных и расстрелянных серовато-желтых скал, — да, сто семьдесят тысячелетий. Ученые думают, что это удивительное каменное гнездо, лежащее в самом центре Средиземного моря, — последний осколок одной из горных цепей, связывавших некогда землю, называемую сейчас Европой, с землей, которую теперь зовут Африкой. Говорят, что тогда и море еще сюда не ворвалось, — существовала лишь цепь пресных озер. Наверное, они были очень красивы, но любоваться ими было некому: человек еще не родился.

Людям достался от тех дальних, туманных времен лишь вот этот шершавый обломок древней каменной гряды, именуемый нынче Мальтой. И все же они успели натворить здесь столько всяких удивительных дел, что сейчас, когда эти угрюмые камни вдруг предстают перед нами в сиреневой дымке позднего осеннего рассвета, сердце невольно вздрагивает, и в голове проносятся вихрем неизгладимые воспоминания о том, что ты читал когда-то в старинных книгах.

Сколько себя помнит Мальта, она всегда жила под грохот боя. Сначала сюда вторглись финикияне. Потом их одолели древние греки. Греков разгромили воины Карфагена. Карфагенян сменили римляне. Римлян изгнали вандалы. Вандалов — готы. Готов — византийцы. Византийцев — арабы. Арабов — норманы. Так шло столетие за столетием, пока здесь не воцарился на несколько веков знаменитый бродячий орден рыцарей Иоанна Иерусалимского, чьи интересы так внезапно и причудливо переплелись в конце концов с интересами русских царей.

Вы помните портрет императора Павла, в мантии великого магистра Мальтийского ордена, висящий в Зимнем дворце? Он мечтал опереться на этот остров в своей борьбе против Франции. Но вышло иначе: Павла зарезали, а Мальту захватил Наполеон. Но и он не удержал острова — его перехватили англичане, помнившие завет адмирала Нельсона: «Будь я флагманом флота, сопровождающего армию, предназначенную для вторжения в Сицилию, я бы сказал генералу: если можете, то завладейте Мальтой... Мальта лежит на прямом пути в Сицилию».

[6] Именно потому, что влияние демократических сил в Греции быстро возрастало, тамошняя реакция, поощряемая своими американскими покровителями, вскоре после описанной встречи совершила фашистский переворот, и Глезос снова оказался в тюрьме. Сейчас Грецией правит жестокий режим «черных полковников».