— Поняла, — Руни смахивает волосок с лица, затем проводит рукой по косе, ощупывая её. — Французская коса? — спрашивает она.
Я помешиваю картошку, затем кладу ложку.
— Мхмм.
— Кто научил тебя плести французскую косу? — спрашивает она, потянувшись к бокалу вина и делая большой глоток. — Девушка? Парень? Извини, мне надо избавиться от привычки озвучивать гендерные предубеждения. Надо было сказать «партнёр». Кем бы он или она ни были, я уверена, они были супер крутыми. Талантливыми. Разбирающимися в искусстве. Невероятными поварами. Определённо не нуждались в уроке по нарезанию картошки, — она хватает ртом воздух, затем делает большой глоток вина. — Я слишком много болтаю.
Я беру свой бокал и тоже отпиваю глоток.
— Это была Фрейя. Она заставляла меня плести ей волосы перед футбольными матчами. Мама обычно была слишком занята другими детьми, а Фрейя никак не могла научиться плести косы на своей голове.
Руни моргает, уставившись на меня.
— Ты заплетал волосы своей сестре?
— Исключительно ради моей же выгоды. Она садилась перед зеркалом и старалась сделать это сама, но в итоге материлась и орала так громко, что у меня уши болели. Если я заплетал ей волосы, мне не приходилось это терпеть.
— Ну-ну, — она улыбается, затем снова поворачивается к еде. — Что дальше?
— Для начала ещё раз помешай картошку, а потом мы добавим овощной бульон.
Она наклоняется над кастрюлей и помешивает. Я открываю две пачки овощного бульона, и она выливает его к картофелю.
— Теперь увеличь нагрев конфорки, — говорю я ей. — Когда закипит, мы убавим обратно, и пусть потихоньку варится.
— Окей, — говорит она, постукивая ложкой. — Я уже довольно далеко продвинулась в приготовлении блюда, и пока ничего не взорвалось и не загорелось. Событие!
— Подвинься, Джулия Чайлд. На горизонте нарисовался новый шеф-повар.
Она запрокидывает голову и смеётся.
— Ну не знаю. Я готова отпраздновать уже тот факт, что я пока не спалила твой дом.
— Ты отлично справляешься, — я беру вино и делаю глоток.
Взгляд Руни скользит к моим губам, затем она отводит глаза и дёргает свою футболку.
— Боже, так жарко, — бормочет она. — Можно я открою окно над раковиной?
— Конечно.
Она поворачивается и тянется через раковину, тем самым демонстрируя прекрасный силуэт её тела. Длинные ноги, округлая сладкая попка, мягкий изгиб бёдер. Я стискиваю край столешницы и принимаюсь считать от 100 до 1 на шведском.
— Тебе не жарко? — спрашивает она.
Жарко? Да я горю изнутри.
— Ээ. Немного. Да.
— Не хочешь снять рубашку? — спрашивает она. Её щёки заливаются малиновым. — Ну в смысле не совсем сними, а типа сними и замени фланель футболкой, вот такое сними… Знаешь что? Я сейчас просто заткнусь.
— Нет, ты права. Это… — я откашливаюсь, отталкиваясь от стола. — Так и сделаю.
Пока она поворачивается к кастрюле и помешивает, я иду в основное помещение, мимо кровати, и открываю комод в поисках футболки. Я стягиваю фланелевую рубашку через голову и откладываю в сторону.
Пока я натягиваю футболку, и ткань уже на уровне грудных мышц, Руни поднимает взгляд от картошки.
— Ты… Срань Господня, — у неё отвисает челюсть. Её взгляд спускается по моему торсу. Затем она зажмуривается. — Извини. Просто… Ага. Извини.