— Я должна была остаться и поговорить, попробовать понять, что тобой движет. Я услышала, как ты назвал это не настоящим, и…
— Это было настоящим, — торопливо говорит он. — Это было и есть самое настоящее, что я знал в своей жизни.
— И я в своей, — со слезами добавляю я. — Просто я не осталась достаточно надолго, чтобы ты это понял. Вместо этого я прикоснулась к тебе, когда тебе нужно было пространство, и я заставила тебя говорить, когда тебе нужно было время, чтобы выразить себя. Мне очень жаль, Аксель. Простишь меня?
— Прощена, — тихо говорит он, всматриваясь в мои глаза. — Ты тоже меня простишь?
— Конечно, — шепчу я.
— Ты получила мою записку?
— Записку?! — слёзы катятся по моим щекам. — Аксель, это было самое прекрасное любовное письмо, что я читала.
Его губы слегка улыбаются, но улыбки нет. Лишь серьёзные, вечнозелёные глаза, изучающие моё лицо.
— Ты прочла его. Ты увидела их.
— Я прочла. Оно понравилось мне не меньше картин и того, что они означали. Мне понравилась твоя храбрость, и твои слова, и я хочу всего того, о чём ты говорил. Это… ты всё ещё этого хочешь?
Шагнув ближе, он обхватывает ладонями моё лицо, и наши взгляды встречаются.
— Именно этого я и хочу. Ты всё, чего я хочу, и я сделаю всё, что потребуется, чтобы жизнь вместе стала возможной. Я люблю тебя сильнее, чем когда-либо сумею выразить, Руни, но это всё равно правда.
— Я тоже тебя люблю, — говорю я ему. — Очень, очень сильно. Я хочу всего этого с тобой. Бардака, ошибок и прощения. Я хочу любить тебя и никогда не останавливаться.
Эти слова едва слетели с моих губ, а его рот уже встречается с моим, и его поцелуй глубокий, нежный и любящий, такой идеально в его духе.
— Спроси меня ещё раз, чего я хочу, — шепчет он.
Я улыбаюсь ему.
— Аксель, чего ты хочешь?
— Я хочу встречаться с моей женой.
Я счастливо смеюсь.
— Я бы с удовольствием встречалась с моим мужем.
Он прижимается лбом к моему лбу.
— Но прежде всего… я хочу быть навеки с тобой. Не только на протяжении одного суматошного месяца. И даже не до тех пор, пока смерть не разлучит нас. Я хочу каждый день, втискивать как можно больше жизней в одну, данную нам, потому что найти тебя через тридцать лет моего существования и получить лишь один шанс любить тебя — это далеко не достаточно.
— Аксель, — я привлекаю его ближе для поцелуя, который получается немного диким и немного благоговейным, и томительно знакомым, и изумительно новым. Крепко стискивая его, я счастливо вздыхаю, когда он заставляет меня попятиться и прижимает меня к стене. Наши поцелуи становятся глубже, горячие и медленные, смакующие, вспоминающие, наши прикосновения отчаянно жаждут вновь познать друг друга.
— Прости, — бездыханно бормочет он, опуская свой лоб к моему. — Как только я поцеловал тебя, мне сразу же хочется поцеловать тебя снова. Это порочный цикл.
Улыбка, которой я не чувствовала так давно, согревает моё лицо. Я поднимаю взгляд на Акселя, всматриваюсь в его глаза, провожу руками по этим шелковистым взъерошенным волосам, приглаживая их назад, чтобы видеть всё его поразительное, серьёзное лицо.
— Ты не одинок в этом, — говорю я ему. — Я целую неделю ждала, чтобы поцеловать тебя, и теперь не хочу останавливаться.
Он проводит ладонями по моей спине, по талии.
— Я тоже ждал.
— Пока я до сих пор в Калифорнии, такие периоды ожидания вновь будут повторяться, — тихо говорю ему я.
Он кивает.