— Ээ, — я прочищаю горло. — Я бы сказал, это весьма точно. Да.
Подвал заполняется звуками коллективного неодобрительного шипения.
— Аксель, — Райдер трёт лицо. — Зачем? Она сказала, что любит тебя. Ты не доверяешь ей в том, что она способна поддерживать эти отношения с помощью небольшого планирования наперед и всего-то трёхчасовым перелётом между вами?
Рен вклинивается и говорит:
— Ты пробовал ей звонить? О, погоди. Ты же не звонишь. Сообщений тут не хватит. И писем на электронную почту тоже.
Я открываю рот, но Вигго опережает.
— Определённо никаких писем, — говорит он. — Одно дело — разбираться через письма со своей семьёй из заноз в заднице, но это та ситуация, где нужны грандиозные жесты с дрожанием под дождём. Она заслуживает его слов, сказанных в лицо. Ему надо поехать к ней.
Моё сердце ухает в пятки.
— Что если… гипотетически… я послал ей письмо?
Они все резко втягивают вдох. Вигго морщится.
— Ты этого не сделал. Скажи мне, что ты этого не сделал.
— Сделал.
Вся комната разражается различными звуками отчаяния.
— Но… это не было извинение, — объясняю я. — Это были указания.
Вигго моргает.
— Указания.
Сделав глубокий вдох, я смотрю на свои руки и рассказываю им, что я сделал. Когда я заканчиваю, становится очень, очень тихо.
— Проклятье, — Вигго ставит своё пиво и разводит руки. Думаю, он хочет объятий. Он их не получит. — Это великолепно. Это… Боже, я тобой горжусь.
— Хорошо придумано, — комментирует Райдер.
Рен вытирает глаза.
— Это прекрасно, Акс.
— Можно мне кое-что спросить? — говорит Оливер, подняв руки. Мы поворачиваемся к нему. — Персиковые Трусики — это Руни?
Вигго вздыхает.
— Да, моё милое невинное дитя, это она.
— Я с ними согласен, — говорит Эйден, отталкиваясь от стены. — Думаю, она будет в восторге. Я знаю, что я в основном молчал, но я не так давно был в том же положении, что и ты… ну, образно выражаясь… и если честно, я очень сильно тебе сочувствую, потому что это отстой — эмоциональный аспект, да ещё и необходимость терпеть братское собрание.
— Эй, — Вигго хватает из коробки старую мягкую игрушку и швыряет Эйдену в голову. — Саммит Братьев Бергманов — это место любящей заботы. А не наказание.
Эйден ловит игрушечного чёрного кота, видавшего лучшие деньки, и суёт себе под мышку.
— Это ты так говоришь. Тебе ещё не приходилось быть в центре внимания этого саммита. Я скажу коротко: коммуникация в отношениях — это непросто. Даже когда ты любишь этого человека, это непросто. Когда ты терпишь провал, да, ты извиняешься и прощаешь, ты учишься и становишься лучше, но даже после этого всё не радужно. Иногда ты всё равно продолжаешь лажать.
— Всё равно? — с неверием переспрашивает Вигго.
Эйден медленно поворачивается, пригвождая его ледяным взглядом.